— Да уж, весна период любви и надежд… — тяжко вздохнула.
Опять чувство невыносимой тоски сдавило мне сердце. Дожила до двадцати шести и ни разу не испытала, что такое быть любимой. Увы, как любить и быть отвергнутой — мне известно. Это невыносимо больно, задыхаешься от безысходности и отчаянья. Думаешь, что завтра будет легче, нужно только продержаться… Но проходят годы, а боль никуда не исчезает. Кажется, этой агонии не будет конца. Заняла всё своё время, ушла с головой в работу, но наступает ночь… Ненавижу ночь! И я чертовски устала притворяться из года в год, что справилась, остыли чувства к Малиновскому.
Но ничего не угасло, это адское пламя пожирает мою душу изо дня в день, пока не превратит её в пепел. Даже то, что мы с ним не виделись восемь лет, не помогло. Это невыносимо!
— После кромешной тьмы всегда наступает рассвет. — Вернул меня в реальность спокойный голос Александра. Я резко перевела взгляд на него. Всегда удивлялась этой способности Лютова — он словно читал мысли других.
— Не в моём случае… — вновь тяжко вздохнула.
— Именно в твоём. — Смотрит так пристально, словно проникая в душу, — ещё одна его фишка, которая до дрожи пугает людей. Но не меня, с Сашкой мы в одной песочнице играли. Нет, бывали моменты, когда и я некомфортно чувствовала рядом с ним. Представьте ребёнка восьмилетнего, который умнее многих взрослых. Да уж, дети вундеркинды — ещё то испытание для родных и близких.
— Жаклин сильно расстроилась, что ты укатил в Англию? Или как Крупская за Лениным направилась в ссылку вместе с тобой? — Решила сменить тему разговора.
Жаклин была его любовницей, пусть они и не жили вместе, но очень долго встречаются. Я с ней познакомилась год назад, она неожиданно согласилась именно мне продать свою галерею. Ранее мои начальники пытались её уговорить, она ни в какую. Я же к ней отношусь с симпатией, шикарная женщина и невероятно умна. Единственный недостаток, она старше его, причём не на десять лет."
"— Скорее я тут в роли Крупской. У Жаклин опухоль головного мозга четвёртой стадии.
— Убил меня новостью и продолжил, смотря вдаль глухим голосом: — Я год назад стал замечать, что она от меня что-то скрывает. А она всё отшучивалась, мол, накручиваю себя. А оказалось, она уже тогда знала свой диагноз и от операции отказалась. Сюда приехала умирать, говорит, хочет быть захороненной на родной земле. Я поэтому согласился ненадолго заменить Войтовского, как её не станет, уеду.
Теперь понятно, почему продала галерею.
— Саш, мне очень жаль.
