Отныне я Малиновская и имею право побыть хоть немного слабой девочкой. С Ваней можно и не стыдно. Даже на руки к нему захотелось, как в детстве. Ох уж эти гормоны…
Я бы так вечно просидела — в его объятьях хорошо и спокойно, вернее, правильно."
"— …Мне иногда кажется, что у нас не просто любовь, а нечто большее… — озвучиваю свои мысли, нехотя выпуская его из своих объятий.
— Такая мысль и мне приходила в голову. Ответ где-то рядом, но я не могу его уловить — ускользает. Но я разберусь, веришь?
И смотрит так, словно души касается, нежно так… Ой мамочки, только опять бы не разрыдаться от умиления… Или от счастья? Неважно.
Но два раза подряд ливень — это уже перебор.
— Верю, Вань.
— Можно? — показывает глазами на живот.
— Нужно, Вань. Давно нужно…
Он медленно приближает руку, и я вижу, как она у него от волнения дрожит. А я с замиранием сердца ожидаю его прикосновения. Господи, это так волнительно! Первое осознанное прикосновение отца к своему чаду, пусть он ещё там, как фасолька, это неважно.
Главное в другом: кажется, что вот сейчас, в эту секунду, наше семья сложилась, словно пазл, все элементы найдены и на месте. Нет больше между ними разделяющих, словно пропасть, секретов.
Робкое прикосновение.
Удар сердца, ещё один.
И словно вспышка света озарила нас.
Мне на миг показалось, что сейчас наши души сплетаются воедино, окутанные небесной благодатью. Пафосно звучит, даже странно. Но, клянусь, я именно это и почувствовала.
— Даже не верится… — слышу глухой голос мужа, он поднимает на меня взгляд, а глаза буквально светятся от счастья.
— Странно от тебя подобное слышать, учитывая, как ты усердно над этим работал.
Не смогла не подколоть его, ведь первые две недели он словно не мог насытиться. И если бы я не была хорошо натренирована, то точно не выдержала бы его натиск.
— Вообще-то я сдерживался.
Боюсь представить, каково это будет, когда он отпустит себя. А с другой стороны, почему я должна представлять? Раз пробудил во мне любопытство, путь и утоляет его.
— У тебя будет шанс показать себя во всей красе.
— Иван даже воздухом поперхнулся, явно собираясь возмутиться. Но руки от живота не отнял. — Но после родов.
— Ты даже не представляешь, на что подписываешься. Но, чёрт возьми, я готов рискнуть. — Он хватает меня на руки.
— Ваня! — взвизгнула от неожиданности.
— Не бойся котёнок, я никогда тебя не уроню. Буду нести тебя по жизни бережно и окружу любовью. Я сделаю тебя счастливой, клянусь, залечу все раны, что нанёс.
