«Чтобы ты поперхнулся!» — мысленно пожелала ему «блага».
— Нормальная, — процедила сквозь зубы и направилась к себе — пора спать, даже чай пить перехотелось.
— А чего такая взвинченная? — летит мне в спину, причём ехидненько так.
Я резко разворачиваюсь и направляюсь к Ивану, который в самый неподходящий момент решил стать целомудренным. И когда осталась пара шагов, я как бы невзначай теряю полотенце. Малиновский закашлялся, поперхнувшись чаям. Накаркала. Я ловким движением руки поднимаю с пола полотенце и, наспех прикрыв себя, подхожу к пострадавшему от моего гнева.
— Что ж ты так неосторожно? — заботливо стучу его по спине.
Тот замер.
— Кх… — прочистил он горло. — Это сейчас что было?
— Ты о чём? — сделал вид, что не понимаю его вопроса, решив — пора убегать, пусть мужик почувствует себя охотником.
— Ты сама знаешь… — лаская меня взглядом, отвечает. Неожиданно рука Ивана легла мне на бедро, я чудом сохранила невозмутимый вид. Он медленно проводит ею вниз, и вот уже его пальцы касаются обнажённого участка моей кожи, опаляя её.
— Достаточно сказать только три слова: «Я принадлежу тебе»… — произносит он интимным голосом, поедая меня горящим взглядом.
— Иди в задницу, Малиновский!
Скидываю его руку, разворачиваюсь и направляюсь к себе. Задолбал со своим «кому ты принадлежишь?».
— Отшлёпаю… — летит мне в спину.
— А я папе пожалуюсь, он тебе руки отрубит по самую майку, — отвечаю, продолжая свой путь.
— Ошибаешься, он мне спасибо скажет.
Возможно. Вернее, он ничего не скажет, сам часто маму по мягкому месту шлёпает, но нежно — игры у них такие.
Видимо, и Малиновского это тоже заводит. Гадство, что-то мне попу жалко! Хотя чем чёрт не шутит, вдруг и я втянусь?
— Тогда я тебя подкараулю, и из-за угла приласкаю чем-нибудь!
— Котёнок, может, продемонстрируешь своё умение ласкать? — хохотнул он.
— Я имела в виду, огрею чем-нибудь тяжёлым, умник, — отвечаю, поднимаясь по лестнице, и перед тем как скрыться с его радаров, добавляю: — Так что ходи теперь и оглядывайся.
Пока принимала душ, в голову пришла мысль: а что если это вовсе не сны, а Малиновский таким способом решил добиться своего? Но через пять минут откинула эту мысль, отругав себя, мол, позволяю параноидальным наклонностям брать верх над разумом. Ведь подобный сон мне уже снился, так чего я зря Ивана обвиняю в собственных грехах? Когда легла, всеми силами старалась бодрствовать, но, увы, через два часа всё-таки благополучно ускакала в царство Морфея.
