— Какая, чёрт возьми? Какая?!
— Ты должна была меня возненавидеть.
Эти слова было сравни хлёсткой пощёчине.
— Возненавидеть? Серьёзно? — я мучительно застонала — больно было слышать подобное. Зачем ему моя ненависть? Это чувство, как кислота, разъедает душу. — У тебя ничего не вышло, нет в моей душе ненависти к тебе. Но… ты показал мне, что такое ад. Даже не представляю причину, по которой ты так жестоко поступил со мной. И не поверю, что твоё начальство приказало это сделать. Я тогда была никем, подростком… Кому я могла дорогу перейти?
— Проблема не в моей работе, а во мне.
Я был опасен.
— Чёрт возьми, чем? Я не поверю, что ты мог мне навредить…
Он резко развернулся, и у меня дыхание перехватило от его пробирающего до костей жуткого взгляда.
— Заблуждаешься, котёнок, ещё как мог. — Плавной походкой приближается ко мне. — Ты даже представить не могла, что творилась со мной, когда ты была рядом. Я с трудом сдерживал похоть, меня буквально выворачивало наизнанку от желания.
Ты не представляешь, каково это: так отчаянно желать и не сметь прикоснуться. Моё желание обладать тобой было сравни помешательству. И это приносило мне нестерпимую боль…
— Ты имеешь в виду боль в яйцах? — рассмеялась я невесело. — Ты неплохо справлялся с этой проблемой, кувыркаясь с Танюшей. Так что…
Он меня перебил:
— Мимо, котёнок… — Схватил он меня за плечи. — Я же тебя чуть не взял тогда, глупая… Чудом остановился! Мне и сейчас чертовски сложно сдерживаться…
— Вань, так тебя только секс со мной интересует?
— Опять ошибаешься, это для меня значит больше, чем обычный трах, и мне мало обладать только твоим телом.
Я хочу тебя всю, без остатка.
И опять этот жуткий взгляд, он словно хотел поглотить мою душу.
— Вань, ты меня пугаешь…
— Поздно бояться, милая…
Я изумлённо ахнула, когда сильные руки Малиновского запутались в моих влажных волосах, он резко наклонился, и в мой рот впились его требовательные губы. Этот поцелуй был сравни огненному торнадо — такой же обжигающе горячий и до дрожи пугающий.
А ещё… Господи, мне стало настолько хорошо, что низ живота опалило желанием, и я застонала ему в рот, не в силах сдержать эмоции. Он с жадностью поглотил этот стон и резко прервал до умопомрачения горячий поцелуй.
— Ты говорила, что я лишил тебя крыльев — печально, но поправимо: я научу тебя парить без них.
— Это всё слова… — грустно усмехнулась я, пытаясь справиться с бешеным сердцебиением.
