Как дедушку похоронили, она предпочитает быть больше наедине. В этом ее успокоение.
—Я была на кладбище. Там все в порядке.
Для меня это как очередной удар по темечку обухом. С разбегу и так оглушающе сильно, что дыхание на мгновение спирает, а душа замирает. Я на кладбище не был, не могу туда зайти, хотя надо. Не могу посмотреть на памятник и увидеть все своими глазами. Так сложно и одновременно невыносимо, а пока не видишь, то кажется, словно никто не умирал. Потерялся, уехал, растворился в пространстве, но не умер.
Живет где-то там в далекой стране, где меня нет, но живет.
—Спасибо.
Мы понимаем друг руга без слов. Как и всегда понимали вплоть до той ситуации, когда я предпочел ничего не пояснять и уперто гнуть свою линию до конца. Чуть не расквасившись на машине в паштет.
Звонит телефон, как раз вовремя, чтобы не закопаться в воспоминания еще глубже.
—Уже соскучился? — Клык тут как тут, честное слово. Бабушка явно понимает, о ком речь и шепчет, мол «привет» передай. Это ее любимец, так что у них взаимная любовь ася-ся-ся.
— Да, передам-передам, ба. Тебе от бабушки «привет».
Ну и парочка тут все-таки собралась.
—Ей от меня тоже. Как насчет завалиться сегодня в клуб? — по голосу понятно, что настроения там тоже не бьет ключом, а значит делишки не так хорошо пошли, как на то была надежда. Отношения у них, скажем мягко, натянутые.
Да что там, в этом он не так далеко ушел от меня, только я своего ненавижу сильнее.
—Отец?
Ответа не следует, а мне и не надо, чтобы понять, насколько все хреново у друга.
А посему довольно быстро соглашаюсь, как обычно. Клубы для меня дело житейское.
—Я за любой кипиш, кроме голодовки.
Кладу трубку и в игривом тоне говорю ба:
—Готовь платье, идем покорять наш любимый клуб.
—Дурашка!
Слышится в ответ.
Мы с Клыком заваливаемся в клуб, и все в принципе происходит ровно так же, как и обычно. Девочки, выпивка. Не скучно, но и не «вау», конечно, потому что приелось. Маринка еще прицепилась к Клыку, смотреть на нее сейчас немного тошно.
Ну как тошно, если бы она из себя Крюгера бы не сделала ботоксом и всякой химозой, то может и норм баба была. Не Александровна, конечно, но для друга так разок-другой натянуть можно для здоровья.
В целом-то я друга не понимаю, ну была баба, ну что теперь ломаться пополам, что не твоя? Найди другую и радуйся жизни, нет же. Въелась она ему в башку. Да уж.
—Привет, красавчик, — кто-то усаживается рядом со мной и закидывает нога на ногу.
