Он ведь у нас кладезь знаний и нескончаемой мудрости, что брызжет через край. Тьфу.
Даже думать о нем противно.
—Сначала Егора домой, меня к Зинаиде Львовне, затем в «вышку».
Жить под одной крышей с мэром не собираюсь. Благо есть место вдали от высокой интеллигенции. «Вышка» — это элитный район в городе, где положено жить таким, как я. Баловням судьбы, у которых есть все, что только можно, но не то, чего они на самом деле хотят.
—Александр Павлович… — начал бычить второй, но я даже слушать не хочу, че и как.
Меня по факту не колышит вообще.
—Мне срать, что тебе сказал Александр Павлович, Жека, — раз не представился, будет Жекой. Жека один, Жека два.
В боковом стекле отражается вытянутое лицо паренька, он пытается сдержаться из последних сил. Но мне плевать. Я хочу начать бесить отца начиная с настоящего момента и на столько, на сколько хватит сил. В этом мне равных нет уж точно, а там посмотрим, на сколько хватит батеньки и его терпения. Ставлю все, что у меня есть, что в жтом раунде выиграю я.
Потому что я не знаю поражений.
Клык первый подает голос, и в общем-то проблемы особо нет. Оба напортачили.
—Замяли, я тоже мудак.
—Ой, ты еще какой мудень, друг.
Я смеюсь и абсолютно точно соглашаюсь со всем. Мудак Рустам Александрович. Отчество бы тоже подшаманить, а то оскомину набило.
2. Плохие мальчики и хорошие девочки
ГЛАВА 2
БЕЛЫЙ
За один день у бабушки я явно наверстываю время, когда жил без ее пирожков и зраз, что вызывают во мне чистый восторг.
Клянусь, никто так не готовит их, как она. С отцом сегодня не вижусь, не хочу, хоть на телефон падает несколько СМС с коротким требованием увидеться. Своим шавкам и шестеркам будет приказывать, но не мне. Я птица вольная.
Растекаясь патокой перед очередным изысками, я впервые за долгое время расслабляюсь. Без спиртного и девочек. Лишь с борщом, ну а что поделать? Бабушкин борщ я готов есть и на обед, и на ужин, и даже ночью, если останется.
—Рустам, ты с отцом собираешься говорить? — бабушка сидит на кухне и насыпает мне очередную порцию.
Вкусно, как в раю. Целую руки этой прекрасной женщины и довольно лыблюсь, а чего нет? Я так не ел целую вечность. Даже упоминание отца меня не трогает.
—Неа.
—Он звонил.
По спине проходится холодок, а руки сами собой сжимаются в кулаки. Звонил он, как же.
—Так нельзя, Рустам.
Бабушка у меня мировая, но в своих отчаянных попытках сделать для всех лучше бывает, что переходит черту.
