Он в прошлом боксер, и даже сейчас спустя столько лет в кабинете для отдыха висит груша. Раньше он учил меня многому, раньше, пока я не узнал, что он чудовище во плоти. До того момента, как понял, кто на самом деле мой отец.
Нам подраться — легче простого, опыт был, но сейчас я сдерживаюсь, потому что не смогу остановиться. Я не смогу остановиться, а мне надо думать о другом. О другой. Только ее благополучие сейчас имеет смысл. Сцепив зубы, отталкиваю от себя Белова. Даже мысленно он мэр Белов.
—Хорошая хватка, но ты действуешь эмоциями, сын, а нужно включать холодный расчет.
—Я рад, что не похож на тебя. И я тебе не сын.
Сцепив руки в кулаки, втягиваю носом воздух. Нет, чужой мужик. Только этот чужой мужик сейчас смотрит на меня деловито-надменно, глаза горят огнем, и в них непоколебимая уверенность в собственном превосходстве. Черта с два.
—Ты похож на меня больше, чем думаешь.
—Хер там валялся.
Ухожу, понимая, что нервы накалены до предела, когда вижу перед собой этого умника, который только недавно давил на меня авторитетом, а теперь расплывается в улыбке, потому что видит мэра.
Еще бы, иначе никак. Такие по-другому не умеют и никогда не сумеют.
Заваливаюсь в кабинет и мгновенно понимаю, что здесь Василиса. Взгляд сразу бешеным зверем рыскает по окружающему пространству и выхватывает цель. Напуганная, бледная, как стена, а еще с пугающей пустотой в глазах. Малыш, все будет хорошо, не грусти. Хочется подойти и обнять, но вместо этого стою на месте, жадно рассматривая каждый открывшийся мне сантиметр бархатной кожи.
"
"Белов ведет разговор умно, трезво, и только при такой близости с Влащенко я могу не думать о том, какой он мудак, просто все мои мозги расплавились и стекают на пол. Когда я превратился в придурочного имбицила? Это же долбануться о стенку можно, как я докатился до такого?
Рассматриваю покусанные губы и вспоминаю их сладкий вкус. Я стал торчком с ней. Мне все мало, дорвался однажды, а теперь хрен оттащить за уши. Так бы и трогал, так бы и слизывал.
В голове начинается бум, все тело вибрирует. Мне надо с ней поговорить, просто поговорить и успокоить. Я же все решу, как только увижу Пиранью. Ее-то в этом кабинете и нет, как это так, не пришла покрасоваться своим торжеством величия?
Ничего, я до тебя доберусь. В том, что во всем виновата эта дрянь, у меня сомнений нет.
Вася тем временем смотрит на меня уже испугано, словно боится, что я вычудить могу что-то, но нет, малыш.
