Я тебе их пересчитаю нахер, понял, говна кусок?! Еще хоть слово, клянусь, ты будешь просить, чтобы я остановился и прекратил выламывать тебе кости, — сплевываю кровь и вырываюсь из цепкого захвата двух парней.
—Ты, бляха, бешеный! — слышится откуда-то со стороны, а затем меня отпускают, и я бы вернулся, если бы не Вася. Все внутри горит от желания увидеть ее поскорее, понять весь масштаб проблемы.
Несусь в здание универа, оставляя за собой целую толпу народа, снимающую все на камеры. Кто-то смеется, кто-то воздыхает, но я продолжаю идти к единственной цели.
Вдоль по коридорам к кафедре, без стука врываюсь внутрь, и нахожу там ту самую заведующую, она смотрит на меня в шоке.
—Что происходит?
—Василиса Григорьевна где? — грубо рублю, но женщина молчит и продолжает меня рассматривать. Плевать, как я сейчас выгляжу. Тот еще красавчик небось, ведь лицо пульсирует.
Вылетаю из кабинета и опять куда-то мчусь, пока мое ухо не выхватывает плач, едва уловимый, почти беззвучный скулеж, вызывающий животное чувство, первобытное и какое-то отчаянное.
Защитить и прижать к себе. Взгляд приковывается к двери служебной уборной. Это она. Я просто уверен, что плачет она. Грудину стягивает острыми прутьями, я дергаю ручку, но последняя не поддается.
—Вася, это я. Либо ты откроешь эту дверь, либо я снесу ее к чертовой матери, — шиплю, прислоняясь к деревянной поверхности лбом. Проходит секунда, вторая, затем слышится щелчок.
Я просовываю ногу в проем, чтобы Григорьевна не передумала. А затем вижу заплаканные глаза той, о которой мечтаю днем и ночью.
Красный нос, набухшие губы, слезы стекают по щекам, ресницы слиплись. Черт, на это даже смотреть невозможно, кажется, что сейчас лопнешь от злости. Сжимая кулаки, залетаю внутрь и закрываю за собой дверь, после чего прижимаю скулящий комочек к себе и погружаюсь носом в распущенные волосы.
—Ты…ты п. понимаешь, что меня уволят? Пппнонимаешь, что это была моя мечта? М…меня выгонят с волчьим билетом, я…я…. — бессвязный поток звучит в шею, пока холодные руки пытаются оттолкнуть меня, но я лишь сильнее прижимаю к себе свою девочку.
Не отпущу. Нет.
—Спокойно. Все. Не плачь. Я сказал, все будет хорошо. Никто не посмеет.
Кладу руку на голову и перебираю волосы, меня успокаивает, ее не особо. В какой-то момент сопротивление падает, и она складывает руки на моей груди, тихо плача в ворот рубашки. Которую я надел для нее. Мокрый нос касается моей разгоряченной кожи, вызывая животное желание.
