—Начальство не опаздывает, начальство задерживается, — хрипло посмеиваясь, отвечает Рустам, а затем снова перекрывает мне путь. — Василиса…Григорьевна, садитесь в машину, я вас подвезу. А то вы опять с тяжелой сумкой, словно жизнь вас ничему не учит.
—Нет, — поворачиваюсь лицом к машине и складываю руки на груди.
—Да.
Безапелляционность в словах Белова выводит меня из себя. Но больше этого меня бесит то, как он на меня смотри. Как человек, сидящий на диете, смотрит на тортик после восьми вечера. Бесит. Бесит, бесит.
А противный голосок внутри так и шепчет: врешь, тебе нравится.
—Нет.
—Да.
—Ты меня не заставишь! — взрываюсь окончательно, тяжело дыша. Люди вокруг замечают наше странное общение, посмеиваются, а кто-то снисходительно поглядывает, мол совсем ненормальная.
Рустам прищуривается, а затем подмигивает. Вот так просто, пока я тут с ним спорю, он явно получает то еще наслаждение от процесса перебранки. Хватит. По спине плавно проходится дрожь, я резко разворачиваюсь на пятках и пытаюсь сбежать.
Буду я еще время тратить на этого индюка, который не понимает слова «нет». Не буду, то-то же!
Я так увлечена процессом размусоливания всего того, что меня бесит в Белове, что не сразу реагирую на то, что меня закидывают на плечо, и я болтаюсь жопой кверху. Сумка с грохотом падает на пол, пока я вижу мир вверх ногами.
—Отпусти меня, ненормальный! — стучу руками по спине, попадая совсем не по ней, но черт с ним! Что он делает?! Господи! — Поставь меня на место! Немедленно! Спасите, помогите! Пожар! — вспоминая все, что нужно кричать в таких случаях, я буквально скопом вываливаю это возле остановки, где очень много людей.
Но слышу в ответ только смех. Что?! ЧТО это вообще такое?!
—Мне нравится, как ты кричишь, малыш, но я считаю, что покричать мы можем в уединенном месте и без свидетелей. Обещаю тебе, — огромная ладонь опускается на мои ягодицы, затем сжимает, и я сильнее начинаю стучать по упругой заднице. Что? Я сказала, что она упругая? Боже мой, что со мной не так?
—Ты вылетишь из этого универа, как пробка из-под шампанского, — вереща так, что меня явно слышно в Зимбабве, продолжаю стучать кулаками по всему, до чего могу дотянуться.
Но все это мимо. Меня усаживают на заднее сидение, словно я туша с рынка, сумка плавно приземляется следом.
Конечно, я пытаюсь вырваться, стучу по окну, но центральный замок срабатывает быстрее. Водительская дверь вскоре хлопает, и мы остаемся вдвоём в замкнутом пространстве, наглухо пропитанным запахом Белова.
