Как же я хочу их обрезать порой, но что-то как будто не дает этого сделать. Все друзья раньше звали меня Василисой Прекрасной, а мать звала исключительно Рапунцель. Возможно, в память о матери я и не решаюсь их обрезать, хоть, видит Бог, очень этого хочу.
—Здравствуйте, — ото всюду слышатся голоса моих студентов, я киваю, но не отвечаю. Интересно, умник заметил? Ничего, он сейчас точно все поймет, если не тупой.
—Ты ко всем на «вы»? Это тренд такой в России, малыш?"
"—Это вежливость, молодой человек, — не оборачиваясь, отвечаю.
Остались считанные секунды.
Я не слышу шагов за спиной, но чую на каком-то неведомом уровне, что парень идет почти впритык, и что он смотрит на меня. Вибрация от множественных голосов в холе становится сильнее, рикошетит в спину. Но все, что я могу обостренно чувствовать, это размеренное дыхание, что касается моих распущенных волос, едва уловимо. Обволакивая. Затягивая в какую-то трясину из нечитаемых ощущений, что скользят по конечностям касаниями крыльев бабочки.
Незнакомец так смотрит, что маленькие иголочки впиваются в то место, где касается его взгляд.
Горячий и какой-то слишком заинтересованный. Меня откидывает из жара в стужу пока мы доходим до кафедры. Только тогда я решаюсь обернуться, чтобы напороться на внимательный взгляд, что не сводит с меня этот парень. Он выше меня на три головы, а потому посмотреть ему в лицо кажется для меня невыполнимой задачей.
—Так вот, уверена, что мы еще увидимся на паре. И в ваших интересах отвечать достаточно развернуто, чтобы я поставила вам высший балл.
Василиса Григорьевна Влащенко, преподаватель английского языка и литературы, — моя победоносная улыбка разбивается о скалу, потому что парень напротив ничуть не смущен. Более того, он словно этого и ждал, неожиданности? Затем он лениво осматривает табличку с названием кафедры, снова бросает взгляд на меня, и снова на кафедру.
Неверие и скептицизм ярким пятном отражаются на лице. Его взгляд заостряется, парень проводит языком по белоснежному ряду зубов, а затем передает мне сумку, цепляя крупными пальцами мою холодную ладонь.
Сам резко наклоняется к уху и шепчет так тихо, что приходится прислушиваться.
—Так даже интереснее, мне нравится.
Горячее дыхание опаляет щеку, я отскакиваю назад и цепляю ручку двери как раз в тот момент, когда наглец щелкает пальцами мне по носу.
—Да как ты смеешь…
Задыхаюсь от гнева, что струится по телу.
—Тяжелое не носи, надорвешься, — перебивает меня и криво улыбается.
