Что?
—Я вам не малыш — это раз, и дальше я сама — это два, — жестко рублю, натягивая шарф пониже, а то дышать уже нечем. Парень смеется, а у меня внутри все сильнее распаляется. Малыш. Какой я тебе малыш?!
—Детка с коготками, мне нравится, — он закидывает в сумку последний учебник, а затем разворачивает мое лицо к себе, опуская большой палец на нижнюю губу. И смотрит так порочно, так жарко, что я мгновенно покрываюсь предательским румянцем, а тело начинает пылать ярким пламенем изнутри. От соприкосновения жесткой подушечки пальца и моей обветренной губы я начинаю терять остатки своего поплывшего мозга.
—Не трогайте меня!
Отталкиваюсь назад.
—Ты так мило краснеешь, цвет спелого персика. Ты везде такая? — его взгляд темнеет, а мой теряет четкий ориентир в лице высоченного шкафа. Как он смеет вообще? Что себе позволяет?
Рука снова тянется ко мне. Не успев опомниться, я резво отбиваю ее, но не рассчитываю силу удара и ощущаю, как начинаю заваливаться назад. Еще больше бы одежек напялила на себя, может и легче передвигалась бы.
Ну почему я такая мерзлячка?
Грация мешка с картошкой!
—Воу, куда это ты, персик? — незнакомец тянет меня за талию к себе, и я зарываюсь носом в пространство около ключицы, жадно втягивая мужской довольно приятный аромат, смешанный с чем-то едва уловимым, животным, опасным и таким незнакомым. Черт возьми, что это такое вообще?
Пульс начинает стучать где-то в горле, и я начинаю брыкаться.
—Немедленно отпусти меня! — гаркаю на парня, и тот поднимает меня вместе с сумкой и закидывает последнюю на плечо, как ни в чем не бывало.
—Я, конечно, тот еще «джентльмен», но для тебя хочется. Идем донесу, персик. Ты у нас заучка, да? — парень смеется, и я вижу ямочки на щеках. Почему я пялюсь и замечаю ямочки? Василиса, ты с какого дуба упала, а? Все мозги на морозе растеряла?
Набрав полные легкие холодного воздуха, я останавливаюсь и что есть силы грозно отвечаю:
—Заучка! — шапка сползает на глаза, я стягиваю с рук варежки и отбираю сумку у опешившего парня.
Да, ты у меня еще получишь ответочку, ой получишь. Его ошибку, конечно, тоже можно понять, в этих балахонах мне больше девятнадцати не дать.
—Какая прелесть. Ну тогда увидимся на парах, а сумку я все-таки донесу. Не спорь, воительница.
Я недовольно хмыкаю и закатываю глаза. Мне с ним бодаться теперь? Хочет нести — пусть несет, баба з воза, что называется, а мне легче. В холле университета стягиваю с себя шапку, и копна длинных волос рассыпается по спине.
