Спортзал они мыли в последнюю очередь, и им весело было думать, что работа уже почти закончена, сейчас они пойдут домой через полгорода, и мать, которая старалась никогда не унывать, будет им рассказывать что-нибудь интересное. Артему особенно нравилось про Илью Муромца. Как он сидел на печи тридцать три года, а потом пошел и всех победил!.. Даже Соловья-разбойника, которого там, в этом Муроме, все боялись!..
Однажды, он уже в школе учился, чужие мальчишки отняли у него мешок со «сменкой» и закинули на гараж, и это была катастрофа, конец света!.
. Как добыть башмаки, никто не знал, а других не было. Остались только боты, в которых он ходил по улице, и все!..
Мать, отпросившись с очередной работы, побежала выручать «сменку», но как?! Как ее выручить?!
Они бестолково топтались возле гаражей, Артем скулил, не переставая, как побитый щенок, а мать выговаривала ему за то, что он не «умеет за себя постоять», и еще, что «вещи нужно беречь, как зеницу ока», и тут пришел какой-то дядька.
Он пришел, должно быть, за машиной, веселый, большой, в кожаной куртке с погончиками! Он увидел Артема с матерью и спросил, что случилось, а потом мигом залез на гараж и скинул оттуда мешок.
Почему-то всю обратную дорогу мать плакала крупными, горячими слезами, которые падали на ее ворсистое пальтецо, страшное от времени и постоянной носки, и оставляли черные влажные пятна. Артем утешал ее, обещал, что будет «следить за вещами и научится стоять за себя», а она все повторяла, как устала и как у нее нет больше сил.
Став постарше, Артем Гудков поклялся себе страшной клятвой, что его дети никогда-никогда не останутся без него.
Он не позволит себе ни утонуть, ни уйти, оставив их справляться, как они знают.
Все это Артем попытался объяснить лучшему другу, но тот, по своему обыкновению, не слушал. Он уже все решил, сразу и навсегда, и никакие мелодраматические истории его не интересовали.
Да и вообще, что происходит-то?! Есть ребенок, нет ребенка, какая разница?! Он, Паша, не стал от этого ни лучше, ни хуже. Ленка сама во всем виновата – это ее затея, значит, пусть и справляется как хочет.
Не она первая, не она последняя, таких бестолковых, которые сначала рожают, а потом думают головой, великие тысячи.
Паша тут ни при чем.
И Артем съездил ему по физиономии.
Получилось это как-то совсем уж неожиданно и комично, словно в оперетте. Звук от пощечины вышел смачный, будто мокрую тряпку шмякнули на пол, и Паша от изумления чуть не свалился со стула.
А потом указал Артему на дверь.
