Он обещал помогать, если у него будет такая возможность. Он обещал навещать ребенка, если у него будет время. Он обещал принимать участие в воспитании, если у него появятся силы.
– У ребенка должен быть отец, я все понимаю, – сказал Паша Артему, когда тот примчался в Питер. – И у него есть отец! Но жить с ней я не могу. Я не могу, ты понимаешь?! Я до сих пор еще не разобрался в себе, а тут какой-то ребенок!
– Не какой-то, а твой, – поправил Артем, и у него зашумело у голове.
– Это же твой ребенок!..
На это замечание Паша фыркнул и разразился речью о том, что он так не договаривался, он ничего не знал, его обманули. А когда узнал, аборт делать было поздно, да и Ленка, дуреха, ни за что не согласилась бы на аборт, вот теперь пусть и расхлебывает кашу. Она же сама заварила!..
– Это не каша, – выговорил Артем с усилием. – Это ребенок.
Паша продолжил в том смысле, что никто никому ничего не должен, уж он-то точно знает, и Артем поймал себя на том, что едва удерживается, чтобы не съездить ему по физиономии.
От ненависти у него сводило затылок, и руки стали мокрыми.
Он очень хорошо знал, что это за жизнь – одна женщина и один ребенок. Или два ребенка.
Отец погиб, когда ему был год. Пошел с мужиками на лодке и утонул в Байкале, и мать осталась одна. Не было войны, революции и голода. Просто не стало отца."
"Мать работала в трех местах, чтобы как-то кормить, одевать и учить их с сестрой.
По вечерам сестра напяливала на него, маленького, шубейку, туго-туго затягивала шарф, и они шли через полгорода в ПТУ, где мать мыла полы. Его сажали за стол, давали какое-нибудь учебное пособие, неважно какое, и велели не мешать и смотреть картинки. Он выучил наизусть зубчатые колеса, коленчатые валы в разрезе, шестерни и лопатки. Мать мыла крашеные коричневые полы, а сестра носила воду из туалета, далеко, со второго этажа, больше негде было налить.
Она была маленькой, а ведро тяжелым, но она тащила его обеими руками впереди себя, выпятив худой детский живот. Когда вода плескала ей на ботинки, мать покрикивала, и сестра очень старалась не расплескать. Став постарше, она тоже стала мыть полы, а воду носил Артем, и самое лучшее время наступало, когда они доходили до спортзала! Там было свободно, мыть легко и хорошо пахло – кожей от спортивных снарядов и человеческим потом.
