Во всем разберемся, — взгляд правоохранителя явно веселеет, он чиркает шариковой ручкой пропуск и протягивает его мне. — А виноватых накажем по всей строгости закона, — бросает взгляд на недовольную цыганку.
Я подхожу к Крыловой и поднимая ее за рукав чуть ли не за шкирку вывожу в коридор. Молча мы выходим на улицу и садимся в машину.
— Ты чем, мать твою, думала? — поворачиваюсь я к этой ходячей катастрофе. — Или тебе вообще думать нечем? Ты понимаешь, что я из-за твоей дурацкой выходки лишился денег.
— Я вас не просила, — шипит в ответ и поправляет шапку.
— И деньги у вас явно не последние.
Я не маньяк, но сейчас мне явно хочется придушить эту… Крылову. Чтобы медленно так. С фантазией. Возможно, конечно, сначала трахнуть, а потом уже придушить.
— Да. Не просила. Но если бы не я, то ты бы сидела в вонючем обезьяннике, — рычу я, из последних сил сдерживая ярость.
— Можете высчитать эти деньги из той суммы, которую вы мне должны, — дерзит в ответ со взглядом обиженной королевы.
Нет, я скоро чокнусь с этой кареглазой аварией.
— Значит так… — я беру ее за ворот пуховика, разворачиваю к себе и вдруг тону в этой темной бездне, — это последний раз, когда я трачу свое время на ерунду, — говорю вроде как строго, а сам чувствую, как меня уносит куда-то далеко.
— Я постараюсь, — выдает она, глядя на меня с вызовом.
На несколько секунд замираю, затем отпускаю Анну и хлопаю водителя по плечу: закинь сначала меня в офис, а потом эту, — киваю в сторону девицы, — в клуб.
— Я вам не «эта» и не «та», Егор Владимирович, — она недовольно складывает руки на груди.
— У меня вообще-то имя есть. И если вы не запамятовали, то меня зовут Аня.
— Я помню, — отвечаю уже более спокойно и стараюсь даже не смотреть в ее сторону.
(История про Тима и Арину в книге «Заявление на увольнение»)
2.
Анна
Я сажусь в машину и посильнее закусываю щеки, чтобы сдержать рвущуюся изнутри дурацкую улыбку. Благодарность и счастливый трепет — это именно те эмоции, которые берут верх над моим разумом. Ему не все равно.
Господи, ему не все равно на меня. Он сам лично приехал спасать меня. Хотя мог бы отправить кого-то вместо себя. Я хочу поблагодарить его искренне, и от всей души когда мы идем по коридору. Когда выходим из участка. Когда оказываемся в машине. Я очень хочу, но не успеваю этого сделать. Потому как Громов открывает свой рот и оттуда начинает литься гадость в мою сторону.
Да кто ему вообще дал право так себя со мной вести.
А еще он не называет меня по имени.
