Мужчина подходит к тяжелой, дубовой двери и несколько раз дергает ее.
— Бесполезно, — заявляет он, — ее разве что танком высадить можно.
— И что теперь будет? Нас же выпустят, да? — с надеждой лепечу я и в ответ получаю многозначительный взгляд.
— Выпустят. Только непонятно когда.
— А вы охране позвоните, пусть они придут, — я цепляюсь хоть за какую-то реальную ниточку.
— Считаешь себя самой умной? Где ты видела связь под землей? — он отставляет бутылку в сторону и прячет руки в карманы серого пальто.
Блин!
— Кто-то же должен сюда зайти.
На кухне ведь вино очень надо, — я подхожу к двери и тоже дергаю ее.
Да. Это действительно бесполезно и больше похоже на агонию с моей стороны.
— Если очень надо, то зайдут, — спокойно отвечает мужчина, глядя в мою сторону.
— Егор Владимирович, почему это вы спокойный такой, а? — мой голос срывается практически на крик.
На нервной почве я всегда веду себя слишком импульсивно. Наверное, такая у меня защитная реакция. Сейчас я сама удивляюсь тому, как позволяю себе с ним разговаривать в таком тоне и еще более странно, почему он от этого не злится.
— А что мне прикажешь делать? — мужчина ухмыляется одной половинкой губ. — Бегать и кричать как елейная барышня? Если тебе, конечно, очень надо, то могу ради проформы и покричать, — мужчина, прокашлявшись, наиграно поднял руки вверх и парадируя тонкий голос закричал: Помогите! Спасите! А-а!
Громов замолчал и глянул на меня приподняв одну бровь, дескать: правильно? А мне от этого ничуть не смешно.
В другой ситуации, конечно, но точно не сейчас.
— Я не хочу замерзнуть здесь насмерть, — от холода, а может и от нервов в придачу меня начинает бить озноб.
— Не замерзнешь, — он снимает свое пальто и набрасывает мне на плечи. Ты почему в одном платье выскочила. Разве не знала, что здесь холодно? — спрашивает, помогая натянуть мне на руку рукав.
— Знала. Но я ведь не думала, что мы здесь застрянем, — я поплотнее закутаюсь в пальто, так как уже начинаю замерзать и первыми делом, в принципе, как обычно, страдают мои голые конечности, от чего я начинаю перетаптываться с ноги на ногу.
Заметив это Громов смотрит вниз на мои ноги и зависает, словно выпадает из реальности. Взгляд его настолько беспристрастный, что трудно понять, о чем он сейчас вообще думает.
— Ты что, без колгот? — он нервно сглатывает и поправляет галстук.
Наверное, он так смотри, потому что мысленно ругает меня за лёгкую одежду.
— Без, — отвечаю я, не понимая плохо это или хорошо.
