Что ты здесь делаешь?"
"Громов явно не трезв он стоит, слегка пошатываясь и держит в руках бутылку с вином. Сюда можно входить только работникам кухни и бара.
— Я знаю, — отвечаю и чувствую какой-то дискомфорт внутри от того, что нахожусь рядом с ним наедине. — Меня просто попросили помочь. Мне на кухню надо отнести вино. Вот, — я протягиваю ему бумажку.
— Кто попросил? — спрашивает, как на допросе.
Хотя откуда мне знать, я же в полиции никогда не была.
— Не скажу, — отвечаю и прячу бумажку за спину.
Мне не хочется подставлять Виталика.
Хватит того, что Веру неделю отчитывала Валерия Андреевна.
— Я все равно узнаю, — он выставляет руку вперед и протягивает ко мне ладонь, — и если я узнаю это не от тебя, то уволю этого человека без объяснений.
Я несколько минут смотрю в глаза Громову и понимаю, что он не блефует.
— Виталик — су-шеф, — с трудом произношу я и в сторону отворачиваю голову, злясь на саму себя в этот момент.
— Виталик значит, — мужчина тяжело вздыхает и вальяжно разворачивается обратно к стеллажам.
— Ладно, — он берет бумажку из моих рук и долго смотрит на нее. Что за каракули? Как это можно разобрать?
Понимая, что Громов смягчился и ничего плохого сейчас не произойдет я подхожу к нему ближе.
— Им вино для соуса надо, — через плечо заглядываю в бумажку, как ворона в костяшку, — он там номер полки написал.
Да, конечно, почерк у Виталика как у врача.
— И что из этого цифра? — показывает пальцем на какие-то загогулины. — Сейчас попробую так найти.
Оно явно не самое дорогое.
Пока мы просматриваем стеллажи, я слышу негромкий хлопок, а затем щелчок.
— Что это? — вздрагиваю и машинально жмусь спиной к мужчине в тот момент, когда он нагибается буквой «г».
Он поднимает голову и не разгибаясь смотрит в сторону выхода.
— Дверь захлопнулась, — констатирует Громов и наконец-то выравнивается. Ты что, кирпич убрала? — его интонация моментально меняется и становится похожей на рык. И даже ключ в замке не оставила?
— Не оставила. Убрала.
А что, нельзя было? — бегающим взглядом я испугано смотрю то на мужчину, то на дверь по очереди.
— Нет! У-у-у… — издает он протяжный стон. — Здесь доводчик сломан. Черт! — он запускает руку в волосы. Говорил же Лерке, что поменять надо.
Лерке? Это кому, Валерии Андреевной? Видимо у них далеко не рабочие отношения. Мне, конечно, до этого дела никакого нет, но становится почему-то неприятно, и я заставляю себя переключиться на проблему более реальную сейчас.
