Но у меня просто бомбит все внутри.
— А ничего, что я еще пока здесь? И вообще, я не хочу к тебе возвращаться. Я к себе домой поеду.
— Сопливым слова не давали. Олег, забирай, — бросает охраннику.
Парень настойчиво подает мне руку, и я выхожу на улицу.
— Рюкзак! — летит мне в спину.
Я останавливаюсь и резко оборачиваюсь. Снимаю его с плеча и молча швыряю на сидение.
Шел четвертый день нашего заточения в доме Громова. В отличие от меня, Алина со всеми быстро подружилась. От тети Тани до охранников.
Которые начали дежурить во дворе и за воротами. Еще бы! Алинка такой цветочек. Эта девушка даже оледеневшее сердце разморозит. Она может расположить к себе абсолютно любого человека. Даже непробиваемый и глубоко женатый Олег начал бросать на нее недвусмысленные взгляды. Но, Алинка, по всей видимости, сохнет по Котову. Я видела, как расцветает на ее лице улыбка, когда она читает сообщения от Константина. В ней сразу появляется столько трепета в эти моменты.
Стыдно, конечно, признаваться, но мне даже стало на секунду завидно.
Я тоже хочу так, как она. Перебрасываться приятными смс-ками со своим мужчиной. Слушать от него всякие приятные пошлости. На романтические свидания ходить. А не представлять его в постели с собственной матерью. Или с остальными двадцатью пятью тысячами других женщин. Как там говорят: «На земле есть столько пёзд, сколько нет на небе звезд.»
Хотя… По большому счету, относительно зависти, я перегибаю. По правде говоря, ну чему тут завидовать?! Веронику пока тоже никто не отменял.
Кстати, Егор передал Косте все его вещи. И занялся поиском пропавшей девушки.
За эти дни мы очень сдружились с Алиной. Казалось бы, что могло объединить таких разных нас?! Все просто. Мы сошлись на мужиках. А обсуждения Громова и Котова вообще стали нашей любимой темой. Выглядело это примерно так: утро — мы страдаем херней и обсасываем Громова. День — мы страдаем херней и обсасываем Котова. Вечер — мы смотрим турецкий сериал «Ветреный» и примеряем на себя образ наивной Рейян, рядом с психованным и истеричным Мираном.
Усердно выискивая в последнем схожести с нашими объектами вожделения. Еще иногда говорим о жизни. Ночь — спим. Все.
— Сколько ты говоришь здесь серий? — Алина ставит видео на паузу и отставляет в сторону мой ноутбук.
— Кажется семьдесят, — беру чашку с чаем и делаю большой глоток.
— А мы на какой?
— На десятой, — ставлю ее обратно на стол.
— Ёлки… — показательно вздыхает.
