"
"Может, смогу переродиться ещё где-нибудь, и там уже не растеряюсь. Сразу всех на уши поставлю.
С первым уверенным шагом внутри меня разбивается что-то хрупкое, невесомое, Словно хрустальная пластина, сдерживавшая нечто спящее, почти забытое. Тело наполняется странной, пьянящей энергией. Она течёт по венам, пульсирует в каждой клеточке, придавая немыслимые силы.
Ладони без труда проходят сквозь призрачный туман Аспида. Прикасаюсь к холодной коже Эйвара, и энергия устремляется к нему, словно река, прорвавшая плотину.
- Борись! – кричу я, чувствуя, как силы переливаются между нами. – Не смей умирать, слышишь?! Я тебе этого никогда не прощу! Без тебя Владушка погибнет! Парням практику не подпишут!
На мгновение время замирает. Сомкнутые веки Эйвара подрагивают. Змей сильнее стискивает мощное тело лорда, пытается обвить смертоносным холодном, но кольца каждый раз соскальзывают с меня, не в силах зацепиться.
Хватка ослабевает. Зверь, пользуясь возможностью, вспыхивает ослепительным магическим огнём и делает мощный взмах крыльями, запрокидывая голову в ночное небо.
Из пасти рвётся раздирающий душу рёв, и я, повинуясь внутреннему чутью, мигом отскакиваю в сторону.
Место сражения заливает яркий свет, дракон стремительным потоком врывается в тело своей человеческой сущности, и патриарх Аспидов, не желая сдаваться, издаёт свой последний визг.
Призрачное тело начинает расползаться, разрываясь на тысячи туманных лоскутов. Ветер кружит их в воздухе подобно хлопьям призрачного снега, постепенно растворяя в небытие.
Последний клочок тьмы становится кошмарным воспоминанием, и я падаю на колени рядом с Эйваром, тяжело дыша.
У меня что, есть магия?
Мы спасены?
Глава 70
- Ненормальная! - отчитывает меня Владушка, летая по кухне как электрический веник. Соломенные лапы с шелестом задевают стены, отдельные травинки падают на пол, но дух этого не замечает. - Это тебе надо всыпать ремня! Ты хоть понимаешь, что чуть не погибла?
Пальцы ещё крепче сжимают большую глиняную кружку, наполненную чаем с тройной порцией ромашки.
Аромат напитка сильно отдаёт лекарством, но я глотаю его машинально, совершенно не чувствуя вкуса.
- Если бы Эйвар погиб - не было б и тебя, - вяло оправдываюсь и жалобно вскрикиваю от воспитательского Владушкиного леща. - Ай! Не дерись!
- Горе ты моё, - завывает пугало, а на голове-горшке застыло драматичное выражение лица, нарисованное углём.
