И знаешь, я тебе хочу сказать: мне кажется, что ни у кого это не получится лучше, чем у такого, как ты, кто на своей шкуре все испытал. Эта работа для тебя. Тебе будет легко справиться с себе подобными, потому что ты знаешь их привычки, обычаи, ты, как никто другой, знаешь уголовный мир, и я уверен, что ты меня не разочаруешь. А теперь говори, какую ты хотел бы возглавить колонию?
– Мне хотелось бы вернуться туда, откуда я вышел на свободу, – в Североуральск.
Герман Юрьевич долго и раскатисто хохотал, а отсмеявшись и вытерев слезы, произнес:
– Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь! – Он похлопал ладонью по карману френча и объяснил:
– Вот здесь бумага о присвоении тебе звания майора и о твоем назначении начальником лагеря в Североуральске.
– А что же будет с Леватым?
– Ты волен решать сам: он полностью поступает в твое распоряжение.
Можешь сделать его своим заместителем, а если не желаешь, так разжалуй в начальники отряда.
И Веселовский расхохотался вновь.
– Я непременно последую вашему совету, – с хитрой улыбкой отозвался бывший зек.
И вот теперь, ровно десять лет спустя, Беспалый с пристрастием осматривал зону, которую и так знал как свои пять пальцев. Сначала он прошелся по всему периметру, изучая заграждение из колючей проволоки и лично убеждаясь в том, что все столбы стоят крепко. Высокие сторожевые вышки с пулеметными установками устрашающе торчали из многовековой мерзлоты и чем-то напоминали зубы огромного доисторического животного. Следом за ним семенил неуклюжий капитан Морозов.
– Через колючую проволоку пропустить ток, – распорядился Беспалый, обращаясь к капитану. – И такой силы, чтобы разил наповал. Пусть и не помышляют о побеге. Я эту публику знаю отлично: заметят где лазейку, так непременно захотят выскользнуть.
– Будет сделано, товарищ полковник, – подобострастно отозвался капитан. Он уже успел убедиться, что перечить начальнику неразумно и опасно."
"Несколько дней назад Беспалый за невыполнение приказа собственноручно выбил командиру второго взвода два зуба, а старшего лейтенанта Гивина заставил лично выгребать парашу в казарме за то, что тот явился на развод в пьяном виде.
Сам начальник лагеря презирал спиртное и даже не курил. Того же самого он требовал от всех своих подчиненных, лишая их и без того серое существование последних маленьких радостей. Поведением, жестами и манерой вести разговор товарищ полковник напоминал самого настоящего блатного.
