– Я же тебе говорил, что весь грев, который поступал на зону, смотрящие делили поровну. Одна половина шла зекам, вторая половина – мне. На зоне-то смотрящие были все под моим крылом. Их и выбирали под моим присмотром.
Вот за это они и отстегивали половину грева мне. А еще были посылочки, которые мы перехватывали. А в тех посылочках золотишко, брюлики, деньги… Но раньше, когда страх и закон правили, мне надо было делиться. Я и делился. Тогда с этим строго было. Раз в год из центра приезжала комиссия НКВД, а потом комиссия МГБ, и начальник комиссии перед отъездом уединялся со мной в кабинете, и за закрытыми дверями я ему под расписку сдавал долю.
А как Сталин умер и Берию расстреляли, как двадцатый съезд прошел, так вся система и поломалась. Больше никто не спрашивал с меня долю. И я перестал делиться. А куда мне было с этим добром податься? Не на базаре же в райцентре золото продавать! Там и валюта была – американские доллары, английские фунты. А за валютные дела могли и к стенке поставить.
Словом, стал я этот свой общак копить – думал, вырастет мой Сашка, станет «кумом» в колонии, ума-разума наберется – отдам ему. Но вышло иначе. Как начал он в колонии «кумовать», да как развернулся во всю ширь, да как проявил сполна всю свою сучью натуру, так у меня всякая охота отпала. А потом, когда я прознал, что появился новый правильный вор по кличке Варяг, которого признали смотрящим России, я понял: вот кто достоин моего общака, кто с умом им распорядится.
А пару лет назад, когда я почувствовал, что скоро помирать придет пора, я стал тебя искать. Ты как раз на зону к Сашке попал. Я пару раз приходил туда – поглядеть на тебя, но ты какой-то смурной был.
– Мне наркотики кололи, Тимофей Егорович, по приказу Александра Тимофеевича, – жестко заметил Варяг.
– Да, да, знаю… Словом, когда попал я в этот дом ветеранов – а поместили меня сюда сразу после смерти Сашки моего, я попросился поближе к нему – он же тут на Васильеостровском кладбище похоронен… Словом, начал я справки наводить о смотрящем России.
Но это оказалось непросто. Окольными путями, через своих старых знакомых – отставных ментов питерских, вышел на службу безопасности здешнего пахана Филата… Как раз прошлой зимой. А мне от него ответ: нет, мол, Владислава Игнатова, он исчез. Так я уж думал: все, пропадет мой общак. Потому как, кроме тебя, никому я бы его не доверил.
