– Но если не сгниешь заживо в первые год-два, я тебя непременно вытащу оттуда. Твоя задача – завоевать доверие лагерников, но для этого тебе придется посидеть для начала в БУРе. Конечно, барак усиленного режима – место не самое комфортное, но зато это прибавит тебе авторитета. Хозяин лагеря в курсе, он тебя поддержит, когда потребуется.
Отдых продолжался недолго. Вновь молодой охранник хрипловато прокричал:
– Шаг вправо, шаг влево расценивается как побег, будем стрелять без предупреждения! А теперь пошли!
Молодые красноармейцы прекрасно понимали, что в колонне не найдется ни одного охотника ступить в сторону от дороги даже на полметра.
Тот, кто осмелился бы нарушить приказ, остался бы навсегда лежать на заснеженной обочине в самом начале длиннющего северного каторжного тракта. Да и глупо было бежать именно сейчас, когда до зоны оставалось каких-то полтора километра, а там ведь какое-никакое жилье и жратва.
Вместе со всеми зеками по суровому тракту топал и Тимофей Беспалый, стараясь не отстать от первого взвода.
За время долгого пути он успел изучить затылки своих соседей и больше знал их не по кличкам, а по ушам.
Собаки, будто бы вспомнив про свой служебный долг, озлобленно, с удвоенным рвением забегали вокруг колонны, заставив ряды заключенных сомкнуться теснее. Сырой северный ветер далеко разносил по округе хриплый собачий лай.
Глава 5
У ворот колонна остановилась. Словно не устояв под мощным порывом ветра, ворота распахнулись, впуская на территорию несколько сот исхудавших мужиков с номерами на спине.
Старожилы, обступив локалку, громко выкрикивали:
– Хлопцы, из Минска кто е?
– Есть!
– Мужики, из Казани есть кто?
– Пятеро!
– Из Костромы?
– Из Рязани?
– Есть ли на зоне кто из Вологды? – спрашивали в ответ. – Отзовитесь, земляки!
– Да тут нас всех понемногу, – считай, всю Россию согнали сюда!
– Давно ли с воли?… Что нового в миру делается? Англичане, говорят, на нас скоро полезут!
– А нам-то что переживать, до Сибири все равно не дойдут…
Прибытие нового этапа всегда считается праздником.
Среди новеньких можно не только разжиться заныканным табачком, но и услышать, что творится в цивильной жизни, где просыпаются не от лая караульных собак, а от поцелуя жен и любовниц и слушают не матерную брань озверевших вертухаев, а надтреснутый голос Леонида Утесова из репродуктора или патефона.
