Она была на сносях, и живот огромным шаром выпирал из-под тонкого цветастого платья. Женщина заслонила весь проход, словно страж, вставший на пути злоумышленников. Чтобы вырваться из квартиры, нужно было вжаться в стену и прошмыгнуть мимо нее к выходу.
– Ой, кто это?! – неожиданно тонким голосом выкрикнула хозяйка, и ворам стало ясно, что перед ними обыкновенная бабенка, которая с перепугу вот-вот родит на пороге собственной квартиры."
"– Тихо, сучка, – негромко произнес Туча, – если вопить начнешь, размажем тебя по стенке… А теперь отойди, чтобы я твое брюхо ненароком локтем не зацепил.
Женщина была совсем молодой – от силы лет двадцать, и Зайдулла был уверен, что она проклинает в этот миг не только воров, но и себя – за то, что явилась домой в неурочный час.
– Сейчас, сейчас. – Она предприняла неловкую попытку посторониться.
– Только не убивайте меня!
– Вопить не будешь, дура, тогда останешься жить, – серьезно пообещал Туча и подхватил чемоданы с добром. – Ну что стоишь, двигай за мной, или тебе баба приглянулась? А то, может, на ночь с ней решил остаться? – И Туча беззлобно оскалился, показывая ровный ряд зубов.
Женщина словно стала меньше ростом: как-то сгорбилась, голову втянула в плечи, а потом вдруг застонала и медленно, поддерживая руками огромный живот, опустилась на пол.
– Рожает! – ахнул Зайдулла.
– Ну чего встал, дурень, дверь открой, не видишь, что ли, я чемоданы держу?! – рявкнул Туча. – Сейчас она такой вой поднимет, что вся округа сбежится.
Или ты в акушеры решил податься?
Женщине уже были безразличны стоявшие рядом грабители, ее волновала лишь хрупкая жизнь, которая билась в ее чреве, и она, не стыдясь присутствия чужих мужчин, завалилась на пол, расставив ноги.
– Ой, Алла! – выдохнул Заки.
Он открыл дверь, и Туча, громыхнув ребром чемодана о косяк, быстро выскользнул наружу. Мулла услышал торопливый топот его ног на лестнице.
– Господи! Господи! – стонала женщина. – Ой, не могу! Рожаю!
Врача…
Вор посмотрел в бледное лицо женщины и произнес:
– Потерпи! – Он осторожно поднял ее на руки и понес на кровать.
Женщина показалась ему неимоверно тяжелой, и он думал только о том, чтобы не грохнуться с ней на пол среди разбросанного тряпья. – Потерпи, осталось немного.
– Ой, больно! – пожаловалась роженица. – У меня ведь воды отошли.
– Потерпи, я сейчас!
Спотыкаясь о разбросанные вещи, Заки выскочил на лестничную площадку.
– Баба рожает! – Он принялся стучать в двери.
