Второй раз просить не приходится — от радости, что его отпустили в тыл, Марик чуть не вприпрыжку сбегает с поля боя. А я быстро набираю номер своей подруги Нины и вкратце обрисовываю ситуацию. Нина — педиатр, а еще мать близнецов, так что на ее мнение можно положиться. Даже обещаю оплатить ей такси туда и обратно, чтобы приехала поскорее. Хоть девочка и выглядит здоровой, мало ли какие мелочи я могла упустить из виду.
Я успеваю переодеть Лицу в новый комбинезон карамельного цвета, и когда малышка снова начинает пищать, вместе с ней на руках иду на кухню, чтобы простерилизовать соску с рисунком в виде маленькой громко орущей гусеницы.
И, конечно, Червинский снова бледнеет, когда я передаю ребенка ему на руки. Я бы сказала, что нашла универсальную пугалку для холстиков: суньте ему под нос плачущего ребенка, и он превратится с покладистого барашка.
— Сейчас приедет моя подруга, посмотрит Лизу, — озвучиваю план действий на ближайший час, — а потом один знающий человек скажет, как лучше оформить ребенка, чтобы девочку не отдали в приют.
Пока стерилизую соску и бутылочку, Червинский ходит из угла в угол и трясет бедного младенца с силой десятибалльного землетрясения.
— Перестань ее трясти, — прошу я, внимательно изучая инструкцию детской смеси.
— Ей нравится, — гордится Червинский, — видишь, даже плакать перестала.
— Слышу, что обделалась от страха.
Марик снова выкатывает глаза и отодвигает ребенка на вытянутых руках.
— Может ты поможешь? — спрашивает с надеждой во взгляде.
— Нет, Червинский, давай-ка сам, пока я буду готовить ужин нашей Дюймовочке. С этой задачей ты точно не справишься. Подгузники, детские салфетки и присыпка — на столе возле дивана.
Уже когда он уходит, я ловлю себя на отголоске собственных слов.
Я сказала «наша»?
Ну, такой вариант тоже возможен, раз уж перед Мариком забрезжила перспектива стать отцом, а я решительно настроена проучить бабника, став его женой.
Глава двадцать седьмая: Марик
Если где-то над нами есть космический разум, то сегодня у него очень странные планы на мою задницу. Сначала он щедро отвесил классного секса, а когда я размечтался на второй заход — от всей души врезал под зад отрезвляющий пинок.
Я кладу девочку на кровать, вспоминаю рекламу детских подгузников и мысленно прокручиваю все то же самое в голове.
