Ну а потом появляется Бабник — и тихие унылые посиделки превращаются в «Дом-2».
Но самое ужасное то, что у меня в самом деле фотография Червинского на заставке. Та самая, которую я тыкала под нос его младшей сестре.
Ну а что? Имею право смотреть на красивые мужские телеса.
Пока я придумываю достойный ответ — все-таки нужно отдать должное — Червинский не дурак, когда хочет напрягать извилины — Марик перехватывает Егора за загривок и пинком выставляет обратно за дверь.
— А вдруг сбежит? — язвлю я. — Как же ты тогда будешь доказывать мужественность и метить территорию?
— А я хочу, чтобы мальчики тут репки начистили, — воинственно отзывается Наташа. И даже уверенно прокладывает путь вперед, расталкивая моих бесконечных тетушек, кумушек, сестричек и бабок.
Наташа вообще большая любительница смотреть смешанные единоборства, говорит, что это — лучшее средство от инфаркта.
— Я дам вам контрамарку в первый ряд, — заговорщицки шепчет Червинский, а потом, спохватившись, берет с горы цветов милый букет из ромашек, и вручает его с видом принца на белом коне.
— Вы моя самая любимая сестра Веры.
Вот же засранец!
— Верочка, выходи за него замуж, или ты дура, — заявляет Наташа.
Марик хитро играет бровями, а я подавляю пожелание отхлестать его по наглой физиономии огрызком галстука. Хоть на что-то сгодилась бы нелепая шелковая тряпка.
Но Червинский уже в образе: вручает цветы моей маме, отвешивает комплимент ее новой прическе — черт, а ведь даже я не сразу заметила! — представляется моим родственникам, выразительно и четко озвучивая свою профессию:
— Марик Червинский, владелец «Альфа-Строй».
"
"Даже если бы я закрыла уши ладонями, мне не удалось бы избежать временной глухоты из-за синхронного грохота упавших на пол челюстей. Но это только цветочки, потому что, прикончив моих родственников, Марик поворачивается ко мне и с видом «ну-ка угадай, что я припас для тебя?» сует руку в карман.
— Нет! — Я завожу руки за спину. Какая свадьба?! О чем он?! Я специально устраивала этот фарс, чтобы отделаться от приставаний родни и извечного: «Останешься старой девой!» — Нет, Червинский, или, клянусь…
Он делает это — контрольный выстрел.
Достает коробку с кольцом, открывает крышку — и этот огромный камень пулей врезается мне в сердце.
