"
"А ведь он запросто может устроить и такое: уж в чем-чем, а в обещаниях Марик всегда верен себе, и однажды, когда я особенно хорошо прикидывалась «бедной овечкой», Антон заставил его принести мне материальные извинения. Бабник пообещал, что у меня будет целый бриллиант, если я перестану реветь в течение трех секунд. Наверное, думал, что истерички просто не способны на такие героические усилия, а я что? Когда валяешь дурака, легко взять себя в руки. Как же у него вытянулось лицо, когда мои слезы высохли за секунду! Но! На следующий день на моем столе лежал футляр с цепочкой из белого золота и подвесом в виде орхидеи с сердцевиной из самого настоящего бриллианта.
Правда, я его так ни разу и не надела, из принципа.
Пока Марик ведет машину, я успеваю раз сто посмотреть на часы и прочесть десяток сообщений от мамы. В последнем она с восторгом — это чувствуется даже через буквы! — сообщает, что оба «мальчика» уже приехали, и интересуется, не забыла ли я нанести макияж.
Если моя мама решила, что сегодня она непременно пристроит нерадивую дочь в хорошие руки, то проще научить стену разговаривать, чем ее — отказаться от задуманного.
Все-таки нужно было послушаться верную подругу Машу, которая предлагала своего старшего брата в качестве фиктивного парня. Жаль, у Димки рожа как у моржа. Был бы он покрасивее и по солиднее, чтобы даже моя придирчивая мама не нашла к чему придраться, все было бы…
Стоп.
Спокойно, Вера, притормози и отмотай мысль назад на пару секунд. Что ты сейчас подумала?
Марик останавливается на перекрестке, и мы пересматриваемся в зеркале заднего вида, словно Медуза Горгона и Персей.
Такой образчик мужской привлекательности точно бы впечатлил мою маму, и всех ее подруг-кумушек, и нашу бесконечную родню. Красивый, улыбка как из рекламы «Блендамед», богатый и подкатит на веселье на собственном новеньком «Порше».
Господи, если я покажу его в качестве своего мужчины, меня перестанут сватать за фонарные столбы минимум на год!
— Что у тебя с лицом? — ворчит Марик, снова безуспешно пытаясь оттереть грязь со щеки.
Я мысленно собираюсь с силами — и начинаю истошно реветь. Как никогда сильно.
У него нет никаких шансов, кроме как сказать «да» на любую мою просьбу, потому что в искусстве закатывать театральные истерики мне нет равных. Эх, Голливуд, ты потерял великую актрису!
Конечно, мое представление вызывает совершенно предсказуемую реакцию. Даже не нужно выходить из роли, чтобы «просмотреть» все стадии в своей голове.
