Но ведь свадьбы и должны быть такими: не для гостей, а потому что двое уже созрели. И решили создать семью. Объявив об этом всем родственникам в неформальной и веселой обстановке.
— А тамады у вас тоже не будет? — интересуется Лера. До сих пор не может поверить, что мы отказались от всех положенных церемоний. Сейчас у нас роспись, за полчаса до закрытия ЗАГСа, успели в последний вагон, потому что моя доктор подняла крик, что мне нужно ложиться в больницу «еще вчера». А я думаю, что раз срок через неделю, то я уж точно как-нибудь договорюсь со своей маленькой папиной козочкой и эту неделю мы как раз успеем доходить на курсы по семейному праву.
Я открыла свою контору.
И я теперь тоже маленький, но самостоятельный адвокат.
Правда, пока не придумала, как сказать Червинскому, что собираюсь выйти на работу прямо из роддома. И быть той самой мамочкой, которая не боится ходить с ребенком на йогу, по магазинам или в суд.
— Почему у нас не будет тамады? — Я задумчиво грызу кончик ногтя, но вовремя высовываю палец изо рта.
— Я за нее.
— Спасибо, что предупредила. — Марина хихикает в кулак и успевает «щелкнуть» мое улыбающееся лицо. — Буду поменьше пить.
Я хочу сказать, что ей это не поможет, потому что я собираюсь отжигать весь вечер, но закрываю рот, глядя на бегущего вниз по лестнице Марика.
Ему чертовски идут темные брюки и темная рубашка… со следами моей рвоты.
Никогда бы не подумала, что даже на последних месяцах беременности может тошнить, но именно девятый меня удивил. Всю беременность я отходила просто как богиня: ни токсикоза, ни высыпаний на коже, ни боли в спине.
Но последние пару дней позвоночник просто выкручивает. Спасают только тем, что укладываюсь на своего Червинского поперек и катаюсь по нему, словно по шарику. Нет, такой у нас тоже есть, но Червинский оказался более катательный.
В общем, по дороге сюда меня стошнило. Чуть-чуть, но пиджак пришлось снять. А тот, что у шафера, на Марика просто не налез. И рубашке тоже досталось, но мы решили, что даже для не каноничной свадьбы жених с голым торсом — это перебор.
Хотя сейчас у меня уже слюнки текут — так охота его раздеть.
— Все, козочка, нас ждут.
— Я туда своими ногами не пойду. Только если ты совершенно случайно захватил альпинистское снаряжение.
Он с вызовом вскидывает бровь, берет меня на руки… и вздыхает.
А шрам под глазом ему все-таки идет. Если бы женщины были мухами, то мне бы не хватило даже сотни мухобоек, чтобы успокоить свою ревность количеством павших соперниц.
