И что с ним делать? Он же, голубоглазое чудовище, даже шанса мне не дает, ни единой заусеницы, чтобы я ухватилась за нее, дав нам еще один шанс.
Именно нам.
Потому что, хоть он и не подарок, я ведь тоже — та еще адская козочка.
Ладно, Червинский, укатаю тебя еще раз.
Глава сорок седьмая: Вера
Платье сидит на мне идеально, но тут точно есть какая-то провокация, потому что все, чем меня щедро наградила мать природа — грудь и «орех» — все равно каким-то образом выпирает, хоть в фасоне вообще нет ни одной четкой линии.
Если бы я собиралась замуж за мужчину мечты, то хотела бы, чтобы все было именно так: лунный свет, мой босой Червинский, прибой и я в платье, как девица из сказки — ни одета, ни раздета.
Так, Верочка, побудь серьезной хоть пару минут, иначе вместо того, чтобы выяснить отношения, устроите оргию на этих старых досках, а это чревато синяками и занозами. И штрафом за неприличное поведение.
— Ну и как? — говорю я, подавая сигнал, что теперь можно смотреть.
Марик оглядывается — и просто молчит.
Как-то даже для приличного неприличия слишком долго, и я начинаю нервно одергивать то тут, то там, поправлять, где не жмет.
Что он в самом деле? Ну платье и платье, не стала же я в нем той девушкой, от которой у мужчины отбирает дар речи.
Но, похоже, стала, потому что Червинский поднимается и идет ко мне, останавливаясь у той невидимой грани, после которой я бы просто врезала ему пощечину, а потом зацеловала, хоть он и не заслуживает. Но, что самое странное, все это время он не лапает меня взглядом, не позволяет себе сальных улыбок в адрес моего декольте.
Он смотрит прямо мне в глаза и улыбается.
И меня пробивает на рев.
Не на слезки маленькой романтичной принцессы, а на громкий рев навзрыд, в котором — будем честны — крепких русских слов больше, чем разрешенных цензурой. Ну ничего не могу с собой поделать: я вот такая, прямая между двумя точками, иногда через чур.
И мне, такой прямой, не нужен никакой другой мужик, даже если он безопаснее, надежнее, брутальное и вообще по смерти заслужит надгробную надпись: «Безгрешен и идеален».
Мне нужен мой Марик. И дети от него.
Наташа как-то сказала, что любовь: это не слова, не признания и не серенады.
Любовь — это когда ты видишь в глазах того самого мужчины ваших будущих детей. Даже если вы случайно столкнулись в метро, и ты вдруг понимаешь, что у вас будет отличная малышка с твоими белокурыми косичками и его смешным курносым носом — это не просто так.
