Но в тот момент, когда мое сердце благим матом орет «Скажи ему «Да!», мозг сует кляп ему в рот и прагматично наставляет: а вдруг, он снова тебя бросит? Решит, что ты — легкая добыча, что простишь ему все и всегда, и мы начнем нашу семейную жизнь с установкой, что всепрощающая Вера уже никуда не денется, и будет и дальше терпеть все его выходки. Просто потому, что у него самые красивые в мире голубые глаза.
Да что там глаза!
— А он кексы мне готовил, — как издалека слышу свой слезливый голос. Оказывается, сижу за стойкой в компании какой-то пышной темнокожей мадам и на плохом английском пытаюсь рассказать ей, что Марик Червинский — редкий засранец.
Но при этом все, что ни скажу, получается, идет ему в «плюс».
— Твой мужчина умеет готовить? — Она смотрит на меня так, словно я созналась в интимной связи с пришельцем. — Он умеет печь?
— Ну… — Делаю глоток сока, в котором, конечно, нет ни капли алкоголя, но я все равно — в дрова. Великая сила самовнушения. — Тогда Червинский немного испортил десерт, но завтрак был просто божественный.
— Твой мужчина занимается сексом, как бог, подарил тебе кольцо с бриллиантом, умеет готовить, при всех попросил у тебя прощения — и ты его отшила?
Блиииииин…
Я роняю голову на скрещенные руки и реву в три ручья.
И что теперь делать?"
"Одна моя часть, та, у которой стальные яйца и тяжелый характер грозит кулаком и требует, чтобы я н поддавалась на уловки и на вспоминала о голубых глазах с таким трепетом, словно они — единственные на планете.
Другая, у которой над головой сверкающий нимб, робко поднимает руку с задней парты и предлагает хотя бы просто взвесить все «за» и «против». Ну что мне стоит?
Я беру салфетку, достаю из клатча маркер и, как видела в каком-то женском журнале древних времен, черчу две колонки, помечая их плюсом и минусом.
— Решено, — говорю вслух, и моя темнокожая соседка, уже порядком выпившая и до сих пор явно озадаченная тем, что же в головах у этих русских, заказывает себе еще одну «Пина Коладу».
— если плюсов будет больше — я дам ему шанс. Просто… поговорить.
— А я бы трахнула, — прищелкивает языком женщина. — Когда у мужчины такой отменный зад…
Хорошо, что именно в эту минуту музыка начинает орать изо всех сил, потому что слышать, как пожилая «смуглянка» нахваливает прелести моего нерадивого Червинского — это психотравма в чистом виде. А если на минуту представить, что мы с Мариком успели «забеременеть», то лишние стрессы нам с Чебурашкой ни к чему.
