— Нужно ехать в полицию, — говорит Марик, а когда Кукушка начинает выразительно мотать головой, повторяет с крепким нажимом: — Я не предлагаю, Бель. Я говорю, что нужно ехать, и ты поедешь.
— Мы поедем, — поправляю я. — Надеюсь, никто здесь не думает, что эта история — не моего ума дело?"
"Прямо сейчас я очень злюсь. Потому что, каким бы неверующим в добро и порядочность циником я ни была, до последнего хотелось верить, что Кукушка — вполне обычная представительница распространенного вида «охотница на богатых мужчин».
Что что-то в ее голове притупилось, затормозилось и просто никогда не работало, раз она решила провернуть эту аферу только сейчас, а не девять месяцев назад. И что на самом деле она просто пользуется ситуацией, которую ей так удачно подстроила сердобольная подруга.
Кстати, тоже не редкость: у меня была парочка таких, которые в порыве искренней дружбы звонили моим бывшим и говорили всякую чушь обо мне и моих страданиях, пытаясь таким образом свести меня с «хорошими парнями».
Или, тоже хороший пример, родители, которым так хочется моего личного счастья, что они, исключительно из благих намерений, окольными путями пытаются утроить мою личную жизнь. У всех нас хоть раз в жизни была история, когда чужие благие намерения в отношении нас в итоге выходили боком. Но паника в глазах итальянки… Я не полиция и не детектор вранья, но такие взгляды видела множество раз, когда Клейман пытался вывести клиентов на чистую воду, задавая неудобные вопросы: всегда важно знать, о чем умалчивает клиент, прежде чем идти в суд, чтобы узнать об этом от адвоката противоположной стороны.
У Кукушки взгляд пойманной на вранье лгуньи.
И становится противно, что именно в этот момент она держит на руках ни в чем не виновную девочку. И от всей души хочется, чтобы малышка действительно оказалась дочерью Червинского, потому что тогда бы она была в надежных руках.
— Одевайся, красавица, — говорю уже без сарказма, потому что от злости распирает изнутри.
И на этот раз итальянка не орет, когда я забираю у нее девочку. — Посмотрим, что там за Наташа.
Пока Кукушка одевается, я меняю Лизе подгузник, переодеваю в теплые новые вещички и думаю о том, как было бы классно просто взять — и оставить девочку себе. Без всяких тупых тестов. Просто себе. Чтобы у девочки было нормальное детство, а не череда «папочек», которых ее мамаша будет пытаться развести на деньги.
