Понять, что я буду чувствовать, пока он там, наедине с готовой к взрыву секс-бомбой. Безразличие? Досаду? Легкий дискомфорт?
А заодно проверить, что он будет делать, когда его будут брать штурмом.
Нисколько не сомневаюсь, что именно этим займется итальянка, как только выйду за порог.
В общем, это все очень странно и не поддается анализу даже моей собственной логики, но, если в двух словах: я хочу его спровоцировать, убедиться, что он — простой бабник, и все попытки представить передо мной в выигрышном свете — лишь удачная маскировка под хорошего парня.
А заодно проверить себя. Понять, что у меня ничего нигде не пригорит. И что я не вляпалась ни в какую любовь.
Я честно выхожу из дома, сажусь в машину и говорю водителю Марика, куда меня отвезти.
Честно начинаю листать свой инстаграм и любоваться на всякие рельефные торсы и качков.
Очень честно проезжаю три квартала.
И меня клинит.
Словно на голову падает здоровенная глыба, и мой бедный череп превращается в тибетский колокол на какой-то их самой высокой горе.
— Поворачивай домой, — говорю водителю и для большей убедительности начинаю копошиться в сумке. — Я кошелек забыла, и карты, и вообще… Все забыла.
«Голову ты свою забыла», — подсказывает внутренний циник.
Признаю — очень плохой был план.
Да какой нормальный здоровый самец откажется от прыгающей ему на член бабенки без комплексов, тем более, уже «распробованной».
И то делать, если правда застану их в койке? Думать, что это была слабость или моя слишком удачная провокация, а если бы я была рядом, ничего бы не случилось?
Я выхожу из машины, еще более-менее спокойно поднимаюсь по ступеням, но стоит зайти в подъезд — несусь через ступеньку.
— Ну, Червинский, ну если ты только… — Не буду произносить вслух эту гадость.
Настораживает стойкий и очень удушливый запах духов на площадке. Принюхиваюсь, иду по следу, словно гончая, и на всякий случай уверенно беру сумку двумя руками. Если застукаю — то застукаю, буквально.
Марик дал мне ключи, так что все карты в моих руках.
Открываю, на цыпочках переступаю порог…
— Ты чего крадешься? — громким шепотом спрашивает Марик, который вырастает передо мной, словно призрак — перед должником.
И за его спиной — еще парочка.
Белая и черная.
— Да вот, женишок, решила поохотиться. — Выразительно смотрю на каждого из них.
Марик вытягивается по струнке, невидимыми чернилами подводит глаза боевой индейской раскраской, поднимает руку и басит:
— Удачной охоты, Бешеная лань.
