Изголодавшаяся по любви, юная Иззи изливала всю нежность своего сердца на хорошенькую малышку Милли. Она помнила крошечную белокурую головку, доверчиво склонившуюся на ее плечо, когда она читала сказки, и маленькие испачканные ручки, сжимающие цветущие сорняки, преподнесенные в подарок.
Ночью, в грозу, Милли забиралась в кровать к Иззи, а по утрам они хихикали и заговорщически шептались, когда девочку тайком возвращали в ее комнату. Она помнила, как была «дорогой Иси» и липкость милого детского поцелуя.
Милли была дочкой, сестрой и подружкой для одинокой двенадцатилетней девочки.
Но постепенно возраст и неодобрение Хильдегарды встали между ними. Расширяющиеся обязанности Иззи оставляли мало времени для игр, а присутствие Шелдона в классной комнате, где они могли избежать влияния Хильдегарды, подавляло любую дружескую интимность. Милли начала подражать материнской критике, и Иззи была глубоко уязвлена.
Сейчас она беспокойно вышагивала по тропинкам пробуждающегося к жизни сада.
И хотя видела, как много дел предстоит сделать, казалось, не могла сосредоточиться на них. Предстоящее унижение тяжким грузом давило на нее, вызывая у нее чувство, будто гордость ее стоит перед лицом виселицы общественного мнения.
Она не могла не улыбнуться мрачной драматичности этой мысли. Решив, что разравнивание мульчи в течение часа именно то, что ей нужно, она вошла в теплую конюшню, чтобы взять грабли.
Проходя мимо лошадей, остановилась возле Лиззи.
— Извини, дорогая. Сегодня яблока нет. Только тяжелое сердце, и ты не сможешь облегчить эту тяжесть.
— Будете кататься сегодня, миледи? Иззи подскочила.
— Ой! Привет, Тимоти. Нет, сегодня что-то нет настроения. — По правде говоря, она боялась, что если уедет сейчас, то уже не вернется. Отступив от лошади, она бросила на Тимоти строгий взгляд. — Разве мы уже не обсуждали эту «миледи», Тимоти?
— Да, мисс.
Но я думаю, вам лучше привыкать слышать это, а мне — привыкать вас так называть. — Он улыбнулся ей, Иззи рассмеялась, несмотря на свое мрачное настроение. Милый Тимоти. Конюшня стала новым убежищем, как и ее сад, после того как Тимоти и Лиззи поселились здесь. Конюху всегда удавалось рассмешить ее, а незамысловатая привязанность Лиззи была как бальзам на душу. Настроение у Иззи улучшилось, и, взяв грабли, она ушла.
