Он уже несколько дней ищет жену, пытаясь наладить с ней отношения.
Не Бог весть, какой подарок, но он сомневался, что драгоценности произведут на Иззи впечатление, а подарить шоколад он больше не рискнет после того, что произошло в прошлый раз. Ему потребовалось немало времени, чтобы отмыться, и чувствовал он себя крайне глупо.
Джулиан гадал, как она проводит свои дни. Иногда он видел ее за завтраком, если она чувствовала себя Достаточно хорошо, чтобы поесть, но они почти не разговаривали.
Казалось, стоит ей только посмотреть на него, и ее начинает тошнить.
Это был ощутимый удар по его самолюбию. Она сидела спокойно столько, сколько могла, затем вскакивала и исчезала. Это было странно и более чем обескураживающе. Он хотел ее, хотел вернуть их дружбу. Она же, казалось, не желала иметь с ним ничего общего.
Войдя через массивные двери в библиотеку, он на мгновение остановился. Последний раз он искал слева от огромного западного окна. В комнате имелось два таких окна: одно с севера, другое с запада, и ряд изящных окон, расположенных высоко на двух других стенах.
Библиотека располагалась в огромном помещении и была свидетельством множества ученых индивидуумов в роду Дарингемов. Многие поколения читали, собирали и переставляли книги на этих полках.
Джулиан полагал, что лучше начать с нижних полок и продвигаться вверх. Побочной пользой такого метода было много интересных томов, которые он попутно нашел. Он пересек комнату и начал опускаться на колени перед самой нижней полкой.
— О, черт! — услышал он раздраженный женский голос. Резко вскочив, он повернулся. Там, высоко на стремянке, пытаясь дотянуться до полки, до которой невозможно было дотянуться, стояла его жена. Внезапно осознав грозящую ей опасность, он прыгнул к лестнице.
В этот момент прогремел гром. Вздрогнув, Иззи потеряла и без того шаткое равновесие и начала падать. На мгновение ему показалось, что она удержится, но непривычные к новому весу ноги соскользнули со ступеньки. Вскрикнув, Иззи полетела вниз.
— О-ох!
Иззи растянулась на полу, крепко зажмурившись от сильнейшей боли, которая непременно последует. Никакой боли. Ничего, кроме комковатой поверхности, на которой она лежит. Что-то вдавилось ей в бок. Поерзав, чтобы было поудобнее, она приоткрыла один глаз.
Да она, похоже, ни капельки не покалечилась. Руки и ноги в порядке, двигаются легко. Ребенок! Прижав ладонь к небольшой выпуклости на животе, она не почувствовала ничего необычного.
