Покатались по пустырю, посмотрели дорогу, которая ведёт в Краснуху и назад, на край пустыря вернулись. Мотоциклисты курили, офицер выходил на связь – ждут подхода главных сил. Но это было пять минут назад, что там сейчас – мы не знаем, – Седых опасливо глянул на дорогу. – Фрицы вооружены до зубов, пулемёт чуть не в каждой люльке, это разведка…
– Подумаешь… Мы тоже разведка, – буркнул Кошкин.
– Хотите заманить их в деревню, товарищ лейтенант? – догадался Седых. – Лицо у вас такое загадочное. Серьёзные у вас планы… Это можно сделать, но очень рискованно…
– А жизнь вообще рискованная штука! – заметил с заднего сиденья Шперлинг.
Оскалились Мжельский с Вершининым – оба рослые, сильные, ворошиловские стрелки на гражданке."
"– Попробуем это сделать, товарищи! – объявил Шубин. – Не зря же готовились и планировали: – Седых, бери своих людей и дуй в деревню… В машине вы нам не нужны. Много каши ели – не выдержит этот конь… Не успеете добежать – прячьтесь в кустах, потом добежите. В общем, действуйте по обстановке.
Всё, валите отсюда!.. Лимясов, ты помолился?
Дальнейшие действия были просто пропитаны авантюризмом – сильная же вера у советских людей в отечественный автопром. Дорога расширилась, появилось пространство для разворота.
– Всем пригнуться! – скомандовал Шубин: – Лимясов, тебя это тоже касается…
Он согнулся стал шарить по полу – офицерская фуражка была на месте, даже не затопталась – бросил на всякий пожарный случай, всё равно без хозяина: обладатель головного убора, капитан Сырцов погиб вчера, а фуражка осталась висеть на гвоздике у штаба.
Шубин натянул его на голову, закрепил ремешком на подбородке, сам пригнулся, сполз с сиденья. Лимясов невозмутимо вел машину, но лицо превратилось в камень, побелели костяшки пальцев.
ГАЗик вылетел на пустое пространство, Лимясов ахнул и сразу же начал разворачиваться. Мотоподразделение не выдвинулось, солдаты выжидали – дистанция сто метров. Тяжёлые, одноглазые мотоциклы с колясками выстроились произвольно – военные занимались своими делами, из колясок торчали пулемётные стволы.
Явление советского внедорожника не осталось незамеченным: люди заказывали, прогремела шальная очередь…
– Пригнутся!.. Всем пригнуться! – надрывался Шубин: – Лимясов, не спи – разворачивай колымагу!
– Так я разворачиваю, товарищ лейтенант! – жаловался водитель. – Только она, зараза, ни черта не разворачивается…
Колёса месили грязь, именно здесь, по закону подлости, её образовалось больше всего.
