Аккуратно выложив все блистеры и упаковки на стол, замечаю лежащий на нём его телефон. Вот чёрт!
— Я забыла тебе сказать, — оборачиваюсь к Горину и виновато жму плечами. — Твой отец вчера звонил уже поздно ночью. Видимо, искал тебя и…
— Ты лазила в моем телефоне? — жёстко обрывает меня Тимур, а лицо его каменеет.
— Нет, — сразу же отрицательно машу головой. — Я видела от него пропущенный на экране твоего телефона. Родители же переживают.
И стоит мне только заикнуться об этом — в глазах Тимура словно молния мелькает.
Вижу, как напрягается чёткая линия его челюсти, а желваки дёргаются.
— Принесла что хотела? Теперь вали, — шипит он сквозь зубы.
Это выходит у него так озлобленно и ядовито, что его слова слишком ощутимо бьют по мне. Я застываю напротив Горина и просто хлопаю глазами.
— Что?
— Что слышала.
Ощущаю, как противно свербит в носу, а в глазах жжёт. И в лёгких как-то сразу становится меньше воздуха. Кажется, я опять собираюсь расплакаться. Второй раз за день перед этой хамской рожей? Это слишком.
Тимур и хорошие манеры — это понятия, друг друга исключающие, но всему же должен быть предел.
Рывком закидываю рюкзак обратно на плечо и резко разворачиваюсь к двери. Делаю один широкий шаг к выходу, но на этом всё.
Торможу перед дверью. Будто бы я на поводке, и любой мой шаг из этой каморки меня задушит. Сделает мою обиду моей же удавкой, потому что сейчас во мне ничего другого больше и нет.
Я вдруг чётко понимаю: если уйду, не высказав ничего Тимуру, то буду всю жизнь об этом жалеть.
Снова поворачиваюсь к этому хамлу и уверенно произношу:
— А ты ничего мне сказать не хочешь?
Тимур реагирует на мой вопрос своим привычным приподниманием правой брови:
— Например?
— Например: спасибо, Аня, что не дала мне сдохнуть там, под кустом, — одним махом слетает с моего языка.
— А я не звал тебя на помощь, — Тимур склоняет голову, а вялая ухмылка касается его губ. — Это был твой выбор.
Смотрю на него, и стук сердца нарастает в груди. Передо мной сидит человек, который буквально вчера ползал на карачках под кустами, а я на своём горбу тащила это тело почти без сознания, чтобы оно никуда не вляпалось, чтобы не дай бог ничего страшного не случилось.
Не сняла это всё на видео, не слила в сеть с каким-нибудь провокационным заголовком. Выслушала гадость в лицо, а потом отвезла его в место, в которое меньше всего хотелось бы возвращаться. Прогуляла пары, потратила свою и без того скромную стипендию на лекарства.
