— А не та ли ты девчонка, что пробралась сюда неделю назад и шмякнулась в обморок?
Смотрю на амбала, хлопая глазами. В горле мигом пересыхает. Мне сейчас признаться? А Пахом наступает на меня, оттесняя к стене:
— Ты же говорила, что оказалась здесь случайно.
— Пахом, отвали от неё, — из-за приоткрытой двери каморки летит хрип Тимура. — Я потом всё объясню. Она будет держать язык за зубами. Да, Аня? — несмотря на слабость в голосе, он интонацией выделяет моё имя.
Не задумываясь, я согласно трясу головой, с опаской поглядывая на Пахома.
Тимур не видит мой жест, но предполагаю, что догадывается о нём.
— Ладно, — бухтит амбал, потушив сигарету о стену. — Ты остаёшься?
И в этот раз я машу головой в отрицании. Остаться? Это вряд ли хороший вариант.
— Пошли, выпровожу, — Пахом вздыхает.
Но, прежде чем развернуться и последовать за ним, взглядом задерживаюсь на приоткрытой двери в каморку.
Я вижу Тимура, свернувшегося калачиком на диване со старым покрывалом. Татуированными ладонями он сжимает свои плечи и слегка покачивается.
Ощущение чужой боли становится вдруг слишком ощутимым. Внутри меня всё вдруг сжимается.
— Эй, я долго ждать буду? — по коридору летит бас Пахома.
Смотрю на Тимура ещё секунду. Его вид на этом диване жуткий, но взгляд отвести почему-то сложно. Я заставляю себя это сделать и направиться на выход. Теперь не свожу взгляда со спины Пахома, когда иду за ним. Путь обратно до гаража мы проходим молча. Но я всё-таки подаю голос, когда мой провожатый уже гремит замками железных ворот.
— Вы можете вызвать мне такси? — прошу тихо.
Мой телефон всё ещё разряжен, находимся мы у чёрта на куличках. Но Пахом отвечает мне не так, как хотелось бы:
— Выйдешь, прямо — километра два, а там остановка. — Он открывает дверь гаража, пропуская солнечный свет в захламлённое помещение.
Пахом поворачивается ко мне и делает весьма однозначный взмах рукой — мол, на выход. А что я? Решаю свою просьбу не повторять. Потупив взгляд, проскальзываю мимо.
— Погоди, — Пахом вдруг одёргивает меня за рукав ветровки и отступает в глубь гаража.
Шарит руками по полкам, чем-то шелестит, пока я, послушно замерев, стою одной ногой на улице, другой — в гараже. И Пахом возвращается ко мне с каким-то клочком бумаги, на котором корявыми печатными буквами что-то написано. Он суёт мне в руки эту бумажку. — Вот. Купи таблетки. Авось не подохнет парень к вечеру.
— Авось? — перепуганно перевожу взгляд с клочка не то старой газеты, не то постера.
