Кофту с него снимай, — уже рявкает на меня Пахом.
Я подчиняюсь. Неуверенно тянусь к краю худи Тимура, склоняясь над ним. Я снова дышу парами перегара. Пальцы зажимают пыльную ткань и тянут её вверх. И Тимур не сопротивляется. Поднимает руки, помогая снять с себя худи, под которым ничего нет, кроме тела, разрисованного татуировками.
Одно неосторожное движение, и мои пальцы случайно касаются этих чёрных линий. Мимолетно проскальзывают вдоль рёбер… Я чувствую тепло чужого тела. И это отзывается чем-то незнакомым внутри меня.
Я ощущаю, как мой живот схватывает спазм. Не болезненный. Нет. А вызывающий бешеный прилив смущения. Особенно когда кожа Тимура покрывается заметными мурашками. Они расползаются по его телу: с груди... по чётким линиям пресса вниз… Я неосознанно шумно сглатываю, а Тимур дёргается и сразу же сдавленно бурчит:
— Щекотно.
— Извини, — шепчу я, краснея до ушей. Как можно скорее отвожу взгляд от крепкого торса с чётким рельефом мышц."
"Стягиваю это чёртово худи, бросаю его на спинку дивана и пячусь обратно к тому углу, где и стояла до этого.
И только тогда осмеливаюсь снова взглянуть на Тимура. Пахом небрежно закидывает его ноги на диван и отходит куда-то к столу в другом углу каморки. А сам Горин уже лежит с закрытыми глазами, прижав одну ладонь к своей полулысой голове. И по тому, как вздрагивают его ресницы, понимаю, что Тимура сейчас разрывает от боли.
— Проглоти и спи. — Пахом возвращается и протягивает ему какие-то таблетки и пластиковую бутылку воды.
Тот послушно выполняет команду амбала.
И секунды не проходит, как Тимура вырубает. А Пахом уже хватает меня за локоть и выталкивает из каморки в узкий проход.
— Ты вообще на кой чёрт его сюда притащила? — он угрожающе понижает тон.
Я испуганно смотрю снизу вверх на Пахома и лепечу:
— Тимур сказал, что вы врач и поможете ему.
— Ага. Два курса медицинского колледжа, — хмыкает он. Достаёт из кармана штанов пачку сигарет, вытаскивает одну и закуривает. Коридор между двумя бетонными стенами заполняется вонью табака.
— М-да, вчера-то ему хорошо так по головешке настучали. А то, что он нахлебался потом бухла, — всё усугубило.
— Может, вызвать скорую? — предлагаю нерешительно. — Ему же плохо.
— Не-не-не, — Пахом выпускает дым из лёгких и сразу же отмахивается от моих слов. — Я в это не полезу. Хочешь скорую — забирай его отсюда и вези, — неожиданно он замолкает, сузив глаза. Рассматривает моё лицо так внимательно, что я догадываюсь: только что Пахом меня узнал.
