Как её, такую юродивую, вообще земля носит?
Громкие, продолжительные сигналы недовольных водителей, что выстроились за моей тачкой, возвращают в реальность. Уже давно горит зелёный, и передо мной пусто. Жму на газ, проскакивая переулок, но зачем-то оглядываюсь на Аню ещё раз через боковое зеркало."
"Она всё ещё стоит на месте, ладонью проводит по всему лицу, убирая с него мокрые волосы, а проезжающий рядом автобус вдобавок окатывает её водой из лужи.
Почему-то у меня резко саднит в груди. Это полный аут. Тормоз в пол.
Сдаю назад прямо на перекрёстке под шквал недовольных гудков соседних машин.
Я останавливаюсь точно напротив мокрой и грязной Ани. Нет. Она реально омерзительно ничтожная, даже убогая. Это жуть как раздражает, но мне всегда было жалко тех самых облезлых котят на улице. Опустив стекло, сквозь зубы цежу ей:
— Садись.
Глава 17
Глава 17
Как ощутить себя просто невероятно беспомощной и жалкой?
Для начала тебя должны запугать, потом нужно пройтись под проливным дождём. Ну и вишенка на торте — быть облитой из грязной лужи автобусом.
Хочется ли мне зарыдать от бессилия, стоя прямо на перекрёстке? О! Ещё как…
Но сделать это мне не даёт оглушающий визг тормозов и сигналы машин, наперебой разлетающиеся по улице. А передо мной, перегородив пешеходный переход, появляется уже знакомая чёрная иномарка. Стекло на пассажирской двери быстро опускается, а в приоткрытом окне появляется бритая башка.
— Садись, — грубо бросает Тимур.
Я ошалело хлопаю ресницами, но так и стою на месте, пока по мне чуть ли не ручьями стекает вода.
Горин сейчас предлагает вновь вернуться в его машину? Мне мерещится?
— Ну? — глаза Тимура уже извергают искры раздражения. — Я уговаривать должен?
Растерянно сглатываю и оглядываюсь. По улице несутся машины, по тротуару спешат единичные прохожие с зонтами. А я стою под дождём, и зуб на зуб уже не попадает. И самое странное, а может быть, и страшное, что единственное место, где я могу сейчас от него укрыться,— это салон машины Горина.
Но буквально пять минут назад он грозился расправиться со мной.
— Короче, — недовольный бас летит из окна, и тонированное стекло в нём уже поднимается.
Я не знаю, что заставляет меня все же дёрнуть ручку пассажирской двери. Ощущение, что ещё несколько секунд под ливнем, и у меня пойдут сколы по зубам, или слабоумие?
Но я снова сажусь в иномарку Тимура. Господи! Я даже дышать забываю на какие-то мгновения. Здесь тепло, сухо и уже вовсю шумит печка, обдувая горячим воздухом.
