И ты молчишь!
— Горин просто попросил прикурить. Я его отшила, — вру с каким-то остервенелым отчаянием, до боли сжимая ладони со скрещёнными пальцами между колен."
"Я не знаю, почему так. Разум просто требует рассказать всё Соне. Ведь можно было бы с ней это обсудить, посоветоваться. И вряд ли бы я нарвалась на какое-то осуждение. Зная Трофимову, могу предугадать лишь бешеный интерес с её стороны. Но почему-то противлюсь поделиться с ней всем, что произошло со мной за эти дни. И это ощущение просто колючим комом падает мне куда-то в желудок, а мои плечи словно опять сдавливаются пальцами Горина…
— И всё? — Соня недоверчиво приподнимает брови.
Незаметный вдох. И тихий выдох.
— Всё, — подтверждаю я своё слово ещё и кивком.
— Могла бы и рассказать, — Соня фыркает, но взгляд смягчается, а я тут же как можно флегматичнее жму плечами:
— Я не вижу в этом ничего важного.
На секунду Соня снова нахохливается и явно собирается высказать мне что-то ещё, но её глаза неожиданно округляются, как блюдца.
— Аня! Сумка! — подскочив с места, восклицает она. А ещё задевает стаканчик с кофе. Чёрная жидкость разливается по столу и на Сонины джинсы. И все сидящие рядом сразу переключают внимание на нас.
Я подпрыгиваю на стуле. Несколько мгновений удивлённо таращусь на Соню, но потом всё же оборачиваюсь и подрываюсь с места сама.
Через толпу заходящих в столовую студентов я вижу мельтешащую спину какого-то парня в серой толстовке. Его голова скрыта под капюшоном, а в правой руке болтается… Вот чёрт! Мой рюкзак!
— Стой! Отдай! — ору этому утырку вслед.
И, едва услышав мой крик, он просто грубо распихивает локтями людей у себя на пути и рвёт когти из столовки. А я ошалело смотрю на происходящее. Собственно, как и остальные студенты вокруг. Поворачиваюсь снова к Соне, а та, пытаясь отряхнуться от разлитого кофе, грозно шикает:
— Просветова, чего стоишь?!
Твою же! Меня как стрелой пробивает. Только что у меня просто из-под носа стащили мой рюкзак.
Я наконец срываюсь с места, рванув в ту сторону, где скрылся тот тип в серой толстовке.
Под недовольные «эй» и «ой» расталкиваю заходящих в столовку студентов.
Выбежав в заполненный людьми коридор, верчу головой на все триста шестьдесят. Из столовой есть всего три пути бегства: прямо — на лестницу на второй этаж, направо — к спортзалу и налево — к длинному холлу с ещё одной лестницей. И именно туда стремительно направляется серый капюшон.
И я бросаюсь в ту же сторону.
