Я прижимаю к лицу ладони, грубо тру его и только потом поворачиваюсь к Полине:
— Это прикол?
— Я не про внешность сейчас или одежду. Уж извини, — кривится она. Её взгляд устремлён прямо перед собой. — Просто… Горин так смотрит на тебя, — с нескрываемой горечью произносит Полина.
— Ты влюблена в него? — спрашиваю прямо, покрываясь мурашками.
— Не то чтобы... Просто… — Полина жмёт плечами и продолжает вертеть то одно, то другое кольцо на подрагивающих пальцах. А потом тянется к одному из стаканчиков с кофе.
Взяв его в руки, делает суетливый глоток и только потом продолжает: — Мне он нравился. Я хотела, чтобы он обратил на меня внимание. Но дальше самого обычного перепихона дело не пошло. Горин же всегда такой… грубый, порой нелюдимый, он вроде и в компании, но в то же время будто сам по себе. Никогда не видела, чтобы Горин за кого-то вписывался. И я не знаю, чем ты его зацепила. Так вы правда с ним вместе? — Полина наконец косится в мою сторону.
Лицо её напряжено. Пухлые губы сжаты. Да и сама Петрова выглядит как оголённый нерв. Теперь она не теребит кольца, а мучит стаканчик кофе: шкрябает по нему длинными ногтями.
Такая Полина сбивает с толку. Где непривычный яд, которым она, как скунс, заполняет всё пространство возле себя?
— Правда, — отвечаю ей сухо.
— Приворожила, что ли? — усмехается она, недобро сверкнув глазами.
А вот такая Петрова уже больше похожа на себя.
— Никого я не привораживала.
Полин, зачем ты всё это мне рассказываешь? Что от меня хочешь? — спрашиваю резко.
— Не от тебя. А вообще, — она опять уводит взгляд. Смотрит на стаканчик у себя в руках, продолжая ногтем большого пальца скрести по изображению логотипа кофейни. — Хочу, чтобы кто-то так же ради меня что-то делал. Защищал…
Я удивлённо разглядываю Полину. Что вообще происходит? Как на это реагировать? Наверное, поэтому говорю первое, что приходит на ум:
— Вообще-то, Лапин тогда кинулся на Тимура.
Полина сразу же закатывает глаза.
— Лапин… — цокает она. — Да он что угодно сделает, чтобы ко мне в трусы залезть. Думаешь, почему он согласился сказать ректору то, что мне надо было? Ладно. Неважно, — Петрова подносит к губам кофе. Мне кажется, или её руки дрожат? Сделав несколько жадных глотков, произносит сипло: — Короче, тебя никто отчислять не будет.
Я не свожу взгляда с Петровой. Что не так, понять не могу.
