Татуированные руки, зажигающие свечи, приковывают мой взгляд. Глаз не могу отвести от острых, стёсанных костяшек пальцев. Мои же пальцы лишь сильнее сдавливают стакан с алкоголем. И тепло, проскользнувшее в желудок, теперь стремительно расползается по моему телу дальше.
— Я ничего не скрывала, — почти шепчу я, наблюдая за каждым движением Тимура. Они такие плавные… Или же это всего один глоток алкоголя? — Я просто не знала, что вообще так могу. Я никогда такой злости не испытывала. Казалось, что внутри меня ничего другого нет.
Понимаешь?
Тимур зажигает последнюю свечу и, улыбнувшись, поднимает глаза. В них читается немой ответ.
— А, ну да, — усмехаюсь и прячу взгляд в стакане. — Знаешь, я так не злилась, даже когда била здесь перед тобой посуду.
Слышу шаги. Скрипит одна из половиц. Краем глаза вижу, как Тим огибает стол и присаживается на его угол напротив меня.
— Да? — посмеивается Тим. — Ну тогда ты выглядела настоящей мегерой.
А мне не смешно. Тревога сводит мои внутренности.
Я поднимаю голову и попадаю под сосредоточенный взгляд Тимура.
— Что теперь будет? Что сделает с нами ректорат? — испуганно бормочу я.
Тим протягивает мне руку, не сводя с меня глаз. Буквально жжёт меня ими через полумрак. И я делаю шаг вперёд. Несмело касаюсь его ладони — тёплой и такой сильной — пальцами. Тимур сразу же сжимает их и притягивает меня к себе. Я оказываюсь между его расставленных ног.
— Теперь эта дрянь тебя никогда не тронет, — чеканит Тим. Кладёт одну руку на талию, другой забирает у меня стакан и ставит его на стол.
А следом крепко обнимает. Пристально разглядывает моё лицо. Я даже не моргаю. Лишь осторожно позволяю себе приложить ладони к его груди. — Но ты должна рассказать ректору всё как есть, — строго произносит Тимур. — Как эта стерва задирала тебя. Ты хорошо учишься, на отличном счету в деканате. Если уж мне за такие проступки просто объявляли выговор и докладывали отцу, то в твоём случае всё будет ещё безобиднее.
Услышав слова про отца, я вздрагиваю.
— Боже, если моя мама узнает…
Тимур обхватывает моё лицо ладонями. Случайно задевает царапину у меня на щеке. Я морщусь от боли, с шипением втягивая воздух, и сжимаю в пальцах ткань футболки Тима. Но ноющей раны тут же касаются его тёплые губы."
"— Всё будет хорошо, — шепчет он, ведя ими по моей щеке. Я с трепещущим сердцем закрываю глаза. Слушаю только бархатный голос Тимура. Он обволакивает... — Главное, ты поставила её на место.
