Сдавливает его и смотрит мне в глаза, будто бы хочет прожечь меня взглядом.
— Объясни мне, — шипит Тимур, приближая своё лицо к моему, задевает кончиком носа мой нос. А большими пальцами стирает слёзы с моих щёк. И делает это без нежности. Вдавливает подушечки пальцев мне в кожу. — Какого драного чёрта, ты заставила меня вернуться?
Я испуганно распахиваю глаза.
— Я ничего не делала…
— Делала. Бл*ть, ты всё сделала, чтобы я вернулся сюда из-за тебя, — прерывисто дышит Тимур, а жар его дыхания обжигает мои губы.
Сердце перестаёт стучать.
А потом обжигает и поцелуй.
Тимур целует меня.
Осторожно. Медленно. Прижимает свои шершавые, но до безумия тёплые губы к моим.
Внутри меня всё стягивается в тугой узел. Дыхание перехватывает так, что в лёгких словно больше нет кислорода.
Не понимаю. Я ничего не понимаю. Мысли за одну секунду сплетаются в самый запутанный клубок, отрывая меня от реальности. Я инстинктивно приоткрываю рот, хватая им воздух, задевая губы Тима. И он ловит это движение.
Тимур делает шумный вдох и целует меня по-настоящему.
По-взрослому. Толкается языком в мой рот. Его губы, мягкие, жаркие, выжигают все мысли из моей головы. У меня подгибаются колени. Всё, что могу,— это издать тихий стон и вцепиться дрожащими пальцами в ткань толстовки Тима. Иначе я упаду. Рассыплюсь на миллиарды частиц.
Даже сердце у меня в груди не знает: стучать ли ему громко об этом на весь мир или замереть, боясь разрушить этот момент.
Момент, когда ладонями Тим зарывается в мои волосы на затылке, притягивает меня к себе, углубляет поцелуй, находя мой язык.
Момент, когда я робко отвечаю.
Тим вдруг стонет. Это отзывается сладким спазмом в каждой клеточке моего тела. И моим пальцам уже мало цепляться за толстовку.
Разжав их, веду вверх. Касаюсь шеи Тимура. Под подушечками пальцев чувствую горячую кожу и бешеный пульс. А потом в сумасшедшем порыве обвиваю его шею руками. Мне уже всё равно, почему так... Я просто тону в своих чувствах и Тимуре.
Прижимаюсь к нему всем телом. Его губы всё настойчивее.
И язык тоже.
Сейчас Тим целует меня именно так, как хотелось мне тогда, в той гостинице. Я чувствую вкус горячих губ и языка: сладкий, со сдержанной терпкостью табака. Всё перестаёт быть важным, кроме тепла Тима, силы его рук, обнимающих меня по-свойски, но так бережно.
Сколько минут или секунд мы целуемся, я не знаю, но, когда всё это заканчивается, когда губы Тима отрываются от моих, мне страшно открыть глаза. Дышать страшно. Будто бы всё может исчезнуть.
Я. Он.
