Я вру маме, не могу найти себе места и сбегаю ночью из дома, наплевав на все запреты, всего лишь потому, что влюблена.
Я влюблена в Тимура.
Эта мысль такая простая и в то же время невероятно страшная для меня. В груди немеет. Там всё сдавлено моим сердцем, которому тесно от чувств.
Я слышу неровное дыхание Тима, ощущаю бешеный пульс на его шее у себя под пальцами. И я решаюсь поднять взгляд.
Глаза Тимура напротив оказываются непривычно тёмными и пугающими. Но я позволяю себе просто взять и утонуть в их глубине.
Я ведь влюблена.
Подаюсь вперёд, но вот Тим не двигается. Его взгляд затуманивается и хаотично скользит по моему лицу. Дотрагиваюсь до губ Тимура подушечками пальцев. Они горячие и шершавые. Не могу отвести от них взгляд.
Тим вдруг очень осторожно двигает губами. Слегка приоткрывает их, оставляя на моих пальцах своё горячее дыхание и поцелуй. Мою голову ведёт окончательно. Ток расходится по телу. Я не дышу. И Тим, кажется, тоже…
В последнюю секунду понимаю, что буду об этом жалеть. Но всё равно закрываю глаза и сама себя толкаю в пропасть.
Я касаюсь приоткрытых губ Тимура осторожным, почти невесомым поцелуем.
Глава 36
Глава 36
Что там говорят про бабочек в животе? Что это всё сиропный бред из любовных романов?
Но внутри меня сейчас действительно будто бы вспорхнул их целый рой. В животе разливаются тёплые спазмы. Губы Тима мягкие, а ещё приятно шершавые. На своих же губах я ощущаю нежное покалывание.
Мир вокруг меня кружится. Сердце готово разлететься от трепета, что сейчас переполняет мою грудь.
"
"Только это длится всего мгновение. Несколько секунд. Всего на несколько секунд моё сердце становится будто бы из сахарной ваты. Я чувствую его лёгкость и сладость, которую оно пускает мне по венам.Я ведь целую того, в кого безумно влюблена.
А потом все мои сахарные чувства превращаются в липкую жижу из правды...
Мои губы всё ещё касаются губ Тимура, но так и не получили ответ. Его губы, такие тёплые, не двигаются.
Теперь мой мир трещит по швам. И этот треск отрезвляет.
Я отшатываюсь от Тимура и с силой сжимаю свои губы. Судорожно втягиваю носом воздух и Тим делает то же самое. Вся прелесть и теплота полумрака вокруг нас рассеивается. Я снова оказываюсь в холодном номере дешёвой гостиницы, где на полу перед нами лежит грязное, окровавленное полотенце.
— Прости, — хриплю, словно заядлая курильщица.
От волнения голос садится до неузнаваемости. Отворачиваюсь и страшусь хоть мельком взглянуть на Тимура. Это ведь будет больно.
