На пятках кроссовок одним движением разворачиваюсь на сто восемьдесят. Передо мной теперь дверь подъезда, а не чёрная иномарка. Я делаю всего два шага вперёд, а перед моим носом уже не просто знакомая дверь, обклеенная со всех уголков старыми объявлениям, а непроходимая, железобетонная стена, и за неё мне не ступить.
Я не хочу идти домой. Не могу. Не хочу сидеть в своей комнате за учебником по английскому. Ноги словно свинцовыми становятся, а подошвы кроссовок будто бы с асфальтом срастаются.
Желание не подниматься в квартиру нестерпимо.
Ну что я там буду делать? Ходить из угла в угол? Терзаться своими мыслями? Тем более когда я только что общалась с Гориным.
Слух мой обостряется. Я слышу позади себя шаги Тимура. Слышу, как открывается дверь его иномарки.
Понимаю: у меня есть всего несколько секунд до того, как раздастся хлопок, означающий, что Тим уже сел в машину. А если он заведёт мотор, то эту ночь я буду сходить с ума…
Да, я думаю о наказе мамы: ни шага без её слова, но… у меня так сильно тарабанит в груди сердце.
— Тимур! — резко обернувшись, я повышаю голос.
И застаю его уже садящимся в машину. Но от моего голоса он удивлённо замирает у распахнутой водительской двери и в немом вопросе приподнимает брови.
— А я могу поехать с тобой? — проговариваю на одном выдохе и замираю сама.
Несколько секунд Тимур не двигается и не меняется в лице. Просто смотрит на меня с неподдельным изумлением. И только потом спрашивает:
— Зачем?
— Просто… — нервно сглатываю, продолжая прижимать свои тетради к груди.
Кажется, я смяла уже все листы. — Интересно.
А брови Тима тем временем всё выше ползут на лоб.
— Интересно посмотреть, как я буду махать кулаками? — скептически щурится Горин.
Я осторожно жму плечами. Тим тут же хмурится и заявляет твёрдо:
— Сомневаюсь, что это подходящее для тебя место. Сиди-ка ты дома.
Дома? От этой перспективы у меня тут же неприятно жжёт между рёбер. Делаю уверенный шаг к чёрной иномарке и смело смотрю на Тима.
— Я хочу поехать с тобой.
Взгляд Тимура темнеет.
Поджав губы, Горин отрицательно качает головой. И чем серьёзнее становится выражение его лица, тем сильнее я распаляюсь. Ещё один шаг, и я стою уже у самого капота машины Тимура и продолжаю упрашивать:
— Я просто осторожно буду смотреть на всё из каморки Пахома. Через щель в стене напротив. Я так уже делала в самый первый раз.
Широко распахнув глаза, не свожу взгляда с Тима. Вот как сильно я не хочу сейчас домой.
— А как же твой арест? — хмыкает Тимур.
