Чувствует устойчивый запах кардамона. Как он любит…
– Единственный ревнивый у нас здесь ты, Васель… А я – просто хочу покоя… Просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое… Дал возможность нам с сыном уехать…
Молчит. Смотрит на нее внимательно.
– Я могу увидеться с Микаэлом сегодня? – решила перевести тему.
– Сегодня – да.
– В смысле? А завтра? – все равно выходит из себя Влада… Что он опять придумал? Каждый день теперь будет ей устраивать унизительные экзекуции?
Не успевает опомниться, как он придвигает ее стул ближе к себе, одним движением руки, словно она ничего не весит.
Стол круглый и небольшой, всего на двоих, ему ничего не мешает это сделать.
– Удачное платье, Влада. Молодец, что выбрала именно его…
Его рука под столом стремительно задирает подол и нагло скользит по ее ноге все выше и выше. Она машинально зажимает ноги.
– Ну же, расслабься, малышка. Я же вижу твое состояние. Ничего нет более несправедливого в мире, чем вид красивой, но неудовлетворенной женщины утром.
Давай, я сегодня добрый…
Смотрит на нее, предсказуемо ожидая, что на лице вспыхнет такой знакомый легкий румянец возбуждения, а в итоге видит, что, напротив, губы побелели, руки нервно сжали скатерть. Из глаза выбилась и скатилась одинокая слеза… Он смотрит молча и мрачнеет. Потому что не понимает, в чем причина такого поведения… Неужели он вчера перегнул палку? Что ж сама виновата, что довела его до состояния осатанения… Она ведь хочет… Сколько можно сопротивляться природе…
А Влада снова думает о муже… Да, почему – то именно сейчас, именно в этой ситуации, она вспомнила то, как именно так делать любил он.
В гостях, на приемах, на отдыхе он мог мастерски пробираться под столом к ее телу и заставлять ее сходить с ума… Если что – то и было его любимым трюком, то именно вот такая игра…
– Васель, прошу… – взмолилась, смотря на него своими теперь глубоко печальными, даже несчастными глазами, – перестань меня мучать… Я не могу… Я не готова… Это гадко… Ты заставляешь меня чувствовать себя мерзкой тварью… Мы оба знаем, что мое тело… Оно откликается на тебя… Смешно это отрицать… Но это все равно насилие… Все равно мне больно от этого… Я…меня уничтожает это желание, потому что оно как кислота, сжигает мою душу… Прошу, если ты хоть немного питаешь ко мне что – то большее, чем ненависть и презрение, не делай этого…
– Чего этого? – спросил он упавшим голосом.
