Не поверил сам себе, но напрягся… Не хотел верить, а в мозгах уже закипает ярость… Неужели? Не может быть…
Когда услышал их неразборчивый диалог, все в душе похолодело и накалилось одновременно… Его опасения, сомнения, подозрения последних месяцев подтверждались. Он вернулся… Сукин сын.
Ближе подходит, вслушивается… Ему бы распахнуть дверь и застрелить их обоих, но цепляется за надежду, ждет… По – арабски говорят. Слышит слова своей жены:
«Я люблю своего мужа, своего ребенка, свою семью, себя настоящую люблю… Ты сейчас стоишь на балконе моего будущего дома, где я полновластная хозяйка, где я – мадам, а не приживалка, шлюха, наложница или вторая жена в запасе… Я люблю свою нынешнюю жизнь и порву любого, кто попытается ее сломать, наследить в ней… Сейчас ты уйдешь так же незаметно, как пришел, и больше никогда не будешь искать со мной встречи, в противном случае мне придется сказать обо всем мужу…»
От того, чтобы уже через минуту лежать с переломанной шеей, ее спасает то, что она говорит, и что он это понимает, что разговор не на русском.
Он бы не разбирался, кто прав- кто виноват, злость ослепила, как юнца… Как тогда… Снова готов идти напропалую из – за нее, совершая глупости…И в то же время, не может не уловить в ее словах какую – то вымученность, боль… Упрек… Она упрекает его, сука, упрекает, значит все еще жалеет о том, что было, помнит… Обиды хранят только на тех, кто не безразличен…
И снова предательская защитная реакция. Делает вид, что только подходит. Окликает ее, давая возможность прийти в себя, ретироваться… ненавидит себя за эту слабость…
С замершим сердцем и помутневшим рассудком заходит в комнату.
Стоит одна, взволнованная, испуганная, невозможно красивая, что хочется зажмуриться от яркости в глазах. Это платье создано для нее, создано для этого дома, для этого вида с террасы на море. Когда он увидел его в витрине магазина, просто несясь на машине мимо, сразу представил его на ней, сразу представил, что будет с ней в нем делать, где, когда… Оно было создано, чтобы стать частью их прекрасного воспоминания, а теперь станет ужасным напоминанием о том, что так хочется забыть.
Подходит вплотную, властно проводит большим пальцем по губам, словно проверяя, целовал ли ее губы. Нет, не целовал…И в то же время, чувствует его парфюм на ней… Сука, трогал… Прикасался…
– Не ожидала, асфура? – шепчет на ухо, – что с тобой? Словно призрака увидела…
А она нервно сглатывает, в руки себя старается взять, контроль вернуть над собой.
