Боже… Видно все! Каждое несовершенство, каждый миллиметр! Но раз он так хотел… Вот пусть смотрит. Пусть пожинает плоды своего характера.
Взял и все испортил…
Распускаю влажные волосы, чтобы хоть немного улучшить картину, и выхожу.
Страшно! На самом деле страшно! И все еще стыдно… Но злости и желания доказать ему свою правоту намного больше. Он и правда не видел меня обнаженной после родов мальчишек, пусть поймет, что я скрывала не зря.
Вхожу на кухню, с каждым шагом эмоций все больше, и почему-то под веками собираются слезы.
Несмотря на всю мою воинственность, я все-таки боюсь, что перестану ему нравиться… без секса я могу прожить, а вот без его заботы и любви – очень вряд ли.
Останавливаюсь посреди кухни, дышу тяжело, как после пробежки, не знаю, куда деть руки. Не нахожу ничего лучше, чем сложить их под грудью, подпирая ту еще сильнее.
– Саша… – выдыхает он и всем телом поворачивается ко мне. В его руках нож и перец, который он уже нарезал без меня, но он так и остается в одной позе, держа все это перед собой.
– Сань…
– Что?! – кричу на него, начинаю плакать. Это какой-то дурдом! Просто дурдом! Все было так хорошо, все было так замечательно… – Ты же просил? На, получи! Нравится? – спрашиваю со злостью. И он добивает меня…
– Очень… – Кладет на стол чертовы нож с перцем и медленно подходит ко мне. А я дрожу, я на грани истерики и просто не понимаю, он шутит надо мной так? Издевается? – Сань, как я скучал по тебе…
Его голос надрывный, шепот срывается с губ.
Он надвигается на меня, а мне становится немного страшно. Его слова, его взгляд, движения… Боже! Как это все можно вообще вынести?
– Тимур… не издевайся.
– Здесь издеваешься только ты, – рявкает он и притягивает одной рукой меня за талию.
Резко, вжимая в себя со всей силы, так сильно… Что между нами не остается и миллиметра, даже капля воздуха не проскочит. Совпадаем идеально! Две сложные детальки пазла, но так идеально…
– Ох! – Выбивает воздух из груди, прижимая меня к стене.
Его взгляд… Я помню этот взгляд. Он был таким всегда, каждый наш секс он смотрел на меня как обезумевший. И… и он не изменился ни капли. Как это? Он словно стал еще голоднее. – Тимур, прошу…
– О чем ты просишь, Саш? – шепчет он мне, наклоняясь и оставляя поцелуй на шее. – Что ты хочешь, чтобы я сделал?
– Я хочу одеться… Мне некомфортно, Тимур.
– Нет! – рычит он и бьет ладонью по стене. Но я не пугаюсь. Знаю, что не тронет. Никогда.
