Мне нужно признаться в том, что я не смогу забеременеть, ведь это важно… Если бы он не любил и не хотел детей, я бы так не переживала. Но в нашем случае это не дает мне покоя. Я ужасно чувствую себя, не открывая эту часть души. Я смогу. Обязательно. Когда-нибудь точно смогу…
Мы спим, как всегда обнимаясь, а утром снова едем в школу. Сегодня я пригласила детей и их родителей на экскурсию, чтобы все посмотрели, в каком прекрасном месте мы будем учиться. Еще мне нужно будет обсудить со всеми новое расписание, попросить всех рассказать в школах о наборе новых групп и о том, что у нас добавится несколько языков для изучения в самое ближайшее время.
Еще мне снова нужно будет переговорить с тремя потенциальными учителями, а потом готовиться к урокам, потому что завтра мы уже запускаем первые часы обучения.
Это такое волшебное чувство! Мечта, которой я жила с семнадцати лет, стала реальностью… Еще и так резко и неожиданно, что до сих пор одна мысль о том, что у меня есть своя настоящая школа, выбивает почву у меня из-под ног.
И снова все благодаря Тимуру! Боже, а как жить-то теперь, если вдруг этого невозможного мужчины в моей жизни вдруг не станет?..
Тимур встречает детей вместе со мной, это жуть как приятно, что он разделяет со мной дело всей моей жизни. Многие детишки обнимают меня, поздравляют и дарят цветы, а я с удовольствием обнимаю каждого в ответ, отдавая им частичку своей любви.
– Насколько сильно надо любить детей, чтобы выбрать эту профессию? – спрашивает он меня.
Мы уже встретили всех учеников, поставили букеты в мой кабинет и теперь просто наблюдаем за тем, с каким энтузиазмом детвора носится по школе и все рассматривает.
– Очень сильно. На сто из десяти, – хихикаю я, когда он кивает. – Слишком очевидно, да? У меня есть младшая сестренка, Машка, люблю ее всем сердцем. Носилась с ней, пока была подростком, по собственному желанию. Обычно детей не допросишься, а я сама хотела…
– Ты будешь прекрасной мамой, – говорит он мне на ухо, обнимая одной рукой за плечи.
И это простая фраза. Милая где-то, приятная… Но не для меня. Меня словно окатывает ушатом ледяной воды от этих слов. Как будто в сердце вонзили кинжал и провернули его там пару раз в разные стороны. Вот так для меня ощущаются его слова.
– Что? – говорю, словно я не расслышала. Зачем переспрашиваю, не знаю, на автомате скорее, не отдавая отчета, что повторение этой фразы меня с легкостью может убить.
– Правда, Сань.
