Правда, не переживай, я отдыхаю, сплю, лечусь и…
– Саша, я приготовил ужин и сделал твой любимый облепиховый чай, ты как себя чувствуешь? Готова поесть? – заглядывает в комнату Тимур, как назло говоря своим грубым голосом ну о-о-очень уж громко! На «подругу», даже прикинувшись дурочкой, съехать не выйдет.
– Подруга? – хихикает мама, и я закатываю глаза. Да это точно какой-то сговор против меня! Честное слово, сговор! Иначе я не понимаю, каким образом все может так в одночасье просто повернуться ко мне задом.
Это невыносимо.
– Ну… друг, – выдыхаю я, переводя взгляд на Тимура. Тот все еще стоит в дверях и ждет моего ответа. И на слове «друг» недовольно поднимает бровь. Нет, ему еще что-то не нравится! Я его из маньяка в друзья повысила вообще-то, это повод для радости. – Мам, я лечусь, честно, можно наберу тебе потом?
– Конечно! Другу привет, – подмигивает мне мама, и я бросаю трубку, громко вздыхая. Ну какого же черта!
– Ужин? – спрашивает Тимур, словно ничего только что не было.
– Ты мог бы не издеваться надо мной, слышал ведь, что я с мамой разговариваю.
– Я просто предложил поесть, ничего больше. Не ищи издевки там, где ее нет, Саша.
– Я не хочу есть, – упрямо качаю головой. Хотя, честности ради, я бы перекусила чего-нибудь. Чего-нибудь жидкого и не сильно теплого, да.
– Как хочешь. – Он захлопывает дверь чуть громче обычного, и я морщусь от этого звука. Что не так? Он ведь наверняка сделал это специально, еще удивляется моему недовольству!
Через минуту он возвращается ко мне с чашкой чая и молча ставит ее на тумбочку у кровати.
Но я успеваю его окликнуть до того, как он выйдет из комнаты.
– Тимур? – Жду, пока он обернется. – И не надо спать со мной, пожалуйста. Мне… некомфортно. Это лишнее. Если я занимаю твою комнату, то я могу спать на диване. Или у себя дома, но…
– Я услышал.
Он не говорит больше ни слова и снова хлопает дверью сильнее, чем требуется.
И не заходит ко мне весь вечер. Я около трех часов лежу в полном одиночестве в этой огромной комнате.
Переписываюсь с Дашей и смотрю фильм на ноуте, который она же мне и привезла. Руки тянутся поработать, но мозг отказывается. Я и фильм-то с трудом понимаю, болтает для фона…
Жалуюсь Даше на Тимура, а она отчитывает меня, как ребенка. И я сначала рычу на нее, мы даже перестаем переписываться, давая друг другу передышку, а потом я начинаю думать. Много думать. Убираю ноут и укутываюсь в одеяло, потому что снова начинает морозить. Дурацкая болезнь.
