Как лежал труп, где был нож…
– Брызги сможешь воспроизвести? – спросил Илюшин.
– Попробую.
Пять минут спустя Маша протянула готовый рисунок.
– Примерно так…
Макар выбрался из своего кресла и сел на полу рядом с Сергеем. Оба склонились над схемой.
– Спала она, похоже… – пробормотал наконец Илюшин.
– Угу. Маш, большое пятно – это ты кровь так изобразила?
– Да.
– Макар, брызги должны быть на одежде убийцы.
– Согласен. Маш, у тебя что-нибудь изымали?
Она отрицательно покачала головой.
– Значит, завтра придут, – заметил Бабкин.
– Смотри, вся локализация ударов в области грудной клетки.
– На животе тоже были раны, – Маша поежилась.
Илюшин раздосадованно щелкнул пальцами:
– В дело бы залезть, взглянуть на фотографии. Время смерти все равно мы отсюда не вытащим.
– А зачем?
Бабкин заложил руки за голову и растянулся на полу, словно собирался загорать.
– Что зачем?
– Время смерти нам к чему? Мы собираемся расследовать это дело? Нет, не собираемся. Это работа прокуратуры.
– Из того, что мы видели, вытекает, что прокуратура уже нашла себе обвиняемого, – осторожно заметил Илюшин, косясь на Машу.
Бабкин пренебрежительно махнул рукой.
– Брось! Этот Викентьев искал легких путей и обломился в самом начале.
– «Обломился»! – не выдержала Маша, чувствительная к сленгу.
– Это суровая правда жизни. Что поделать! Могу выразиться литературно: подрезали крылья Палсергеичу прямо в бреющем полете.
Бабкин закинул ногу на ногу.
– Ты, я смотрю, приободрился, – усмехнулся Илюшин. – А по дороге сюда ныл и стенал.
Маша, слышала бы ты его!
– Я ожидал худшего, – пожал плечами Бабкин. – А теперь, послушав возлюбленную мою супругу… Кстати, супруга, брось в меня куском сахара… Спасибо! Так вот, послушав ее, убедился, что Викентьев может идти лесом в любом направлении.
Сергей сунул за щеку кусок рафинада и ободряюще улыбнулся жене. Маша не ответила на его улыбку.
– Я б не торопился уезжать отсюда, – сказал Макар, поднимая с пола схему. – Что-то меня смущает во всем происходящем.
– Например?
– Ну, скажем, тот факт, что у убитой были какие-то планы на бывших одноклассниц, и она не довела их до конца.
– Ну, так теперь и не доведет, – отрезал Бабкин. – Но нас это не должно волновать. Пока я был уверен, что Машку при желании действительно можно притянуть к этому делу, стоял на ушах. Но теперь не вижу ни одной причины дергаться.
– Правда, не видишь?
– Абсолютно. Для начала, у следствия нет никаких улик, доказывающих ее причастность.
