Однако Маша опасалась ее куда больше, чем Ирку: у той все на лице написано, а Савушкина непредсказуема. Взять хоть тот дикий случай с охранником.
Стоящая перед ней сейчас женщина выглядела как Дюймовочка, которая вышла замуж за крота, но не провела остаток дней в темной норе, а развелась с ним, отсудив половину содержимого кладовки. Крошечная, изящная, ротик как воробьиный клювик – и ощутимый запах денег, витающий вокруг.
Маша по привычке мигом подобрала Любке подходящий костюм и декорации.
Во-первых, к черту пальто.
Вокруг хрупкой шейки и лилейных плечиков должны сиять меха. Норка серебристая, упругий завиток каракуля, головокружительно дорогой песец…
Во-вторых, чулки в сеточку: бесстыдные, дразнящие. И чтобы черная стрелка ползла по мраморно-белой икре и выше.
Наконец, туфли на шпильке цвета змеиной кожи.
– Ты… э-э-э… почти не изменилась, – сообщила Ирка.
«То есть осталась забитой девчонкой с неровными зубами и обкусанными ногтями?» – про себя усмехнулась Маша.
– Ты тоже, – соврала она.
– Кого-нибудь еще из наших уже видела? – поинтересовалась Любка.
Маша отрицательно покачала головой.
– Я только приехала. А вы?
– В номере найдешь письмо, – сказала Сова, словно не услышав ее вопрос. – От Светки. Она будет к четырем часам.
– И просит всех ждать ее в столовке, – прогудела Кувалда.
– Ее вы тоже не встречали? – осторожно спросила Маша.
– Не-а.
– Странно, – вслух подумала она.
Повисла пауза. То ли подействовал кодекс Бусидо, то ли пахнущий огурцом воздух, обостривший Машину чувствительность, но только она ясно поняла: Сова с Кувалдой тоже находят это необычным.
А значит, они не общались с Рогозиной и знают о ее планах не больше, чем остальные.
В Маше окрепла уверенность, что Светка задумала не просто слет ведьм, то есть, простите, собрание бывших одноклассниц. Записки какие-то… Приглашения! От всего происходящего веяло сумасбродством и ребячеством.
Вот только ни первое, ни второе никогда не были свойственны Рогозиной.
3Матильда, пыхтя, затащила сумку в номер. Она хотела попросить кого-нибудь помочь ей, но за стойкой на первом этаже сидела женщина типажа Авада Кедавра – умри все живое.
Авадакедавра смерила Губанову таким взглядом, что та мигом стушевалась и решила, что сумка не так уж и тяжела. И вообще, нечего дергать занятых людей.
До назначенного времени оставалось всего двадцать минут. Мотя наспех привела себя в порядок, и тут в дверь постучали.
Высокая рыжеволосая женщина со смешливым лицом улыбнулась ошарашенной Моте.
